Бывшие друзья-помещики судились из-за имения. Продажный чиновник доказал, что у бедняка нет документов на владение. Суд встал на сторону богатого помещика. Услышав об этом, бедняк потерял рассудок.
Деление пересказа на главы — условное.
Судейские чиновники оказывают почести Троекурову и не замечают Дубровского
Когда Андрей Гаврилович явился в суд, никто не обратил на него внимания, зато при виде Кирила Петровича «писаря встали и заложили перья за ухо», а чиновники угодливо пододвинули ему кресло. Троекуров сел, а Дубровский стоял, прислонясь к стенке.
Затем секретарь огласил решение суда.
Шабашкин выигрывает для Троекурова суд за Кистенёвку
Шабашкин выяснил, что Кистенёвку когда-то купил отец Троекурова, а потом продал её отцу Андрея Гавриловича, но подтверждающие это документы сгорели при пожаре. Шабашкин сумел обратить это в пользу Троекурова: он доказал, что Дубровский не может подтвердить законность владения, поскольку сохранилась лишь доверенность на совершение сделки, но не сама купчая.
Суд постановил: имение со всеми крестьянами и угодьями вернуть Троекурову.
Андрей Дубровский теряет рассудок. Торжество Троекурова омрачено
Пока Троекуров с удовольствием подписывался под решением суда, Андрей Гаврилович стоял неподвижно, опустив голову, и молчал. Вдруг Дубровский поднял голову, глаза его засверкали, он топнул ногой, оттолкнул секретаря, и, схватив чернильницу, пустил ею в заседателя, а потом начал говорить странные вещи.
Всем стало понятно, что Андрей Гаврилович сошёл с ума.
Его вывели и усадили в сани. Троекуров вышел вслед за ним, сопровождаемый всем судом. Внезапное сумасшествие Дубровского сильно подействовало на его воображение и отравило его торжество.
Не поблагодарив рассчитывавших на это судей, Троекуров спешно вернулся к себе в Покровское.
К вечеру стараниями лекаря Андрей Гаврилович «пришёл в память», и на следующий день его отвезли в уже не принадлежавшую ему Кистенёвку.