Последнее объятие Мамы . Чему нас учат эмоции животных

Краткое содержание книги
Читается за 45 минут, оригинал — 11 ч

Почему ученому важно иметь собак

Изучать эмоции непросто. Прежде всего, важно разграничивать эмоции и чувства. Чувства субъективны и трудноуловимы: их мы формулируем для себя и других, порой не так точно, как хотелось бы. Эмоции же можно заметить и зафиксировать: они проявляются в мимике, жестах, запахе, изменении тембра голоса. Чем дольше Франс де Вааль изучает животных и особенно приматов, тем больше убеждается в том, насколько схожи они с нами в проявлении эмоций. Собаки симулируют чувство вины, крысы издают смех при щекотке, обезьяны надувают губы, когда не могут добиться желаемого. Менее очевидны, но не менее достойны изучения эмоции и остальных представителей животного царства — от птиц до осьминогов.

Наука долгое время предостерегала от очеловечивания животных: мол, у них нет друзей, только партнеры, нет секса — только половое поведение. Да, бездумное очеловечивание ничего не прибавляет к знанию животного мира: у дельфинов улыбчивый вид не потому, что дельфинье настроение всегда на подъеме, а потому, что таково строение их челюсти. Но столь же опрометчиво отдавать интеллектуальное первенство человеку. Основные структуры человеческого мозга такие же, как у других млекопитающих, мы используем те же гормоны, что и животные: кортизол, адреналин, дофамин. Поэтому таблетки, купирующие фобии, разрабатывают на основе изучения миндалевидного тела в мозгу крыс. У собаки, предвкушающей награду, возникает активность в хвостатом ядре мозга — точно так же, как у предвкушающего выгодную сделку бизнесмена. Упрощать ощущения животных — все равно что рассказывать о чувстве жажды, от которого изнывают лошадь и всадник, но по отношению к лошади употреблять только формулировку «потребность в воде». Признаки обезвоживания у млекопитающих одни и те же. И лошадь, и всадник хотят пить одинаково.

Кажется, что человеческая способность описать собственные чувства дает нам большое преимущество в их изучении. На самом деле она чаще запутывает. Если в ходе эксперимента предъявить испытуемым фотографии лиц, выражения которых нужно обозначить стереотипной характеристикой вроде «гнева» или «радости», больших трудностей с классификацией не возникнет. Но в реальной жизни наши эмоциональные проявления куда менее шаблонны, порой едва уловимы, сильно зависят от контекста. Описывая свои чувства, мы можем отделаться формулировками «мне грустно» или «что-то не по себе», но это мало что скажет собеседнику, да и нам самим: эмоциональная жизнь полна оттенков, язык тут скорее сковывает, чем освобождает чувства. Нет никаких оснований испытывать превосходство перед бессловесными животными.

Отказывая животным в наличии эмоций, ученые долго отрицали любое сходство наших эмоциональных проявлений. Работы Дарвина, в которых он писал о «ласковых» кошках, что трутся о ноги хозяев, или шимпанзе, «угрюмо» оттопыривающих губы, долгое время пользовались наименьшим вниманием среди работ великого биолога — такие описания казались чересчур вольными. Сегодня у ученых достаточно наблюдений, подтверждающих разнообразие мимики животных.

  • Гневный напряженный взгляд шимпанзе нельзя истолковать двояко, как и рассерженное выражение морды обезьяны бонобо, когда она сужает глаза и сдвигает брови к переносице, предостерегая противника.
  • Собаки способны намеренно транслировать эмоции: их мордам свойственна более выразительная мимика, когда хозяин обращает на питомца внимание, чем когда он стоит спиной. В числе типичных для собачьей морды выражений — подъем внутренней части брови, что придает животному более трогательный вид. Замечено, что в приютах собак, способных смотреть на посетителей таким взглядом, забирают чаще, чем неспособных.
  • Мимика свойственна грызунам: испытывая боль, они сужают глаза, прижимают уши к голове и раздувают щеки; у грызунов, испытывающих приятные ощущения, более розовые и менее напряженные уши. Другие грызуны легко распознают эти выражения морды даже на фото.
  • Самая выразительная мимика свойственна копытным: два десятка отдельных мимических движений, складывающихся в разнообразные комбинации — от расширенных в испуге глаз до задранной верхней губы, позволяющей уловить не­обычный запах. Такая мимическая палитра легко объяснима: лошади — высокосоциальные существа, а главный канал информации для них — зрение.

Долгое время ученые выделяли базовые и второстепенные эмоции. Первые, мол, нужны для выживания, их число невелико, с полдюжины: страх, гнев, иногда сюда же включали храбрость или высокомерие. Такая классификация имеет столько же оснований, сколько и деление наших органов на базовые и второстепенные. Как каждый орган имеет свое незаменимое предназначение, так и каждая эмоция развивалась в ходе эволюции в соответствии со своей задачей. Более того: никакую эмоцию нельзя считать свойственной только человеку. Некоторые эмоции по воле эволюции развиты у нас лучше, чем у приматов, каким-то эмоциям в отдельных культурах отводится более важное значение. Тем не менее весь живой мир настроен на схожие эмоциональные волны. Недаром в ходе экспериментов люди без труда определяют эмоциональное состояние не только млекопитающих, но даже рептилий и амфибий по их звуковым сигналам.

И людям, и человекообразным обезьянам свойственны смешанные эмоции. Мартышка может сделать угрожающее выражение морды или игривое, но сочетать их не умеет. Шимпанзе ничего не стоит в любом порядке чередовать оскал, хныканье и надутые губы — они мастера полутонов.

Продолжение — на Smart Reading
Зарегистрируйтесь на Smart Reading и получите доступ к этому и ещё 700 пересказам нонфикшен-книг. Все пересказы озвучены, их можно скачать и слушать фоном. Фрагмент озвучки:
Первые 7 дней доступа — бесплатно.

Понравился ли пересказ?

Ваши оценки помогают понять, какие пересказы написаны хорошо, а какие надо улучшить. Пожалуйста, оцените пересказ:

Аудиокнига

Послед­нее объ­я­тие Мамы
Аудиокнига. 10 ч 43 мин. Читает Александр Штанг.
Бесплатный отрывок:
Купить
399 ₽, ЛитРес
Александр Штанг
10 ч 43 мин

Электронная книга

Послед­нее объ­я­тие Мамы
Наблюдать за поведением окружающих всегда было для меня делом настолько естественным, что иногда я, кажется, слегка увлекаюсь. Я об этом не догадывался, пока однажды не рассказал маме о наблюдении, сделанном в междугороднем автобусе. Мне тогда было лет двенадцать. В автобусе целовались парень с девушкой – смачно и взасос, как это принято у подростков, широко раскрывая рот и заглатывая едва ли не пол-лица...

Читайте также