Истоки морали. В поисках человеческого у приматов

англ. The Bonobo and the Atheist: In Search of Humanism Among the Primates · 2013
Краткое содержание книги
Читается за 16 минут, оригинал — 10 ч

Введение

Если в обществе снижается роль религии, значит ли это, что вместе с религией из нашего общества уходит и мораль? Существует мнение, что лишь религия удерживает человека от возвращения к животными инстинктам? Но действительно ли религия — первоисточник моральной составляющей нашей жизни?

Франс де Вааль отвечает на этот вопрос по-своему, изучая мир животных. Общественные животные, к которым относятся некоторые млекопитающие и птицы, так же как и человек, подчиняются нормам своей социальной группы. Наибольший интерес представляют шимпанзе и бонобо — ближайшие родственники нашего вида. Эксперименты и полевые исследования показали наличие у этих животных эмпатии, необходимой для формирования межличностной морали. Шимпанзе и бонобо живут в иерархических обществах и обладают необходимыми для выживания в таких обществах способностями: осознанием последствий своих действий, самоконтролем, способностью к планированию.

Яркий пример проявления этой способности: в одном из зоопарков жил шимпанзе, который каждое утро готовился к встрече с посетителями, собирая по вольеру камушки.

Необходимость кооперации привела животных к социальным правилам, которые могли стать источником формирования морали. Таким образом, мораль — это не порождение религии или философской мысли, а нечто врождённое, что было заложено в человека природой и что мы можем наблюдать у человеко­образных обезьян.

Франс де Вааль не принадлежит к «новым атеистам», яростно критикующим и отвергающим религию, а придерживается, скорее, гуманистической позиции. Признавая вклад религии в нашу цивилизацию, де Вааль выступает за снижение её роли и за большее использование человеческого потенциала. В то же время он напоминает нам, что грубое отрицание и подмена религиозной догмы другой, идеологической или научной догмой, — лишь повторение пути, которым идёт большинство религиозных течений. Пути в никуда, уводящем человечество от раскрытия истинных секретов мироздания.

1. Человеко­образные обезьяны

До второй половины XX века эволюционные деревья строились исходя из анатомических сходств и различий, однако открытие структуры ДНК и накопление генетической базы данных упростили задачу — сравнивая геномы, учёные могут определить время расхождения видов. Гоминиды разошлись с человеко­об­разными обезьянами не позднее 5,4 млн лет назад: с гориллами и орангутангами пораньше — больше 7 млн лет назад, а нашими ближайшими родственниками являются шимпанзе и бонобо. Поэтому изучению этих приматов учёные уделяют больше внимания, однако не следует считать, что наши предки выглядели как шимпанзе или бонобо, за последние пару миллионов лет эти виды тоже эволюци­о­нировали, хотя и в разной степени — шимпанзе испытали большее эволюционное давление, так как в своё время покинули привычную среду обитания.

Датировки на эволюционном дереве регулярно уточняются — появляются новые находки, секвенируются геномы других видов. На данный момент родословная человеко­образных обезьян недостаточно изучена.

Существует стереотип, что гоминиды до появления вида Sapiens — грубые глупые существа, однако датировки возникновения некоторых умений — от прямохождения до обработки камня и творчества — постоянно сдвигаются назад. Сложнее зафиксировать у гоминид примеры сострадания, однако известно, например, что неандертальцы заботились о слабых и больных людях. Не в пользу человека и физиоло­гическое сравнение: объём мозга у неандер­тальцев был больше, а размер префрон­тальной коры, отвечающей за эмоции, у современного человека достаточно типичный для приматов.

Сам по себе объём мозга не является показателем развития, у слонов мозг большой, а у воронов крошечный, хотя последние умеют, например, считать. Поэтому правильнее говорить об относительном объёме мозга и относительных объёмах некоторых его частей. Абсолютный размер префрон­тальной коры человека больше, чем у других приматов, однако относительный размер находится на том же уровне.

Когда бонобо впервые попали в поле зрение ученых, их посчитали просто карликовой разновидностью шимпанзе, однако различия между этими двумя видами приматов серьёзнее, чем размеры особей.

Шимпанзе

  • Ареал обитания: Западная и Центральная Африка.
  • Более крупные и сильные особи.
  • Во главе колонии — самец.
  • Сексуальных контактов меньше, чем у бонобо, а сексуальные отношения тесно связаны с социальной иерархией.
  • Более агрессивные, ведут борьбу за доминирующее положение в колонии. Взаимоот­ношения внутри стаи напоминают политические игры с интригами и противо­бор­ствующими партиями (самки тоже участвуют в этой борьбе, поддерживая ту или иную группировку).
  • Больше склонны к соперничеству.
  • В поисках пищи разбиваются на небольшие группы, могут передвигаться по одиночке.

Бонобо

  • Ареал обитания: Демокра­тическая республика Конго, большая часть — в заповеднике.
  • Размер особей меньше, однако пропорции задних и передних конечностей ближе к человеческим.
  • Во главе колонии — самка.
  • Сексуальные контакты широко распространены и являются формой социального взаимодействия — секс используется для приветствия, знакомства и примирения.
  • Ведут более мирный образ жизни, иногда происходят стычки, но без смертельного исхода. Разрешение конфликтов часто происходит с помощью секса.
  • Больше склонны к кооперации.
  • Держатся вместе, дожидаются отставших.

С одной стороны, человек имеет больше общего с самцами шимпанзе, борющимися за статус и власть, чем с бонобо, практикующими свободную любовь. Однако в плане эмпатии бонобо более чуткие, чем шимпанзе, и здесь они к ближе к человеку. Ещё одно сходство можно проследить на физиоло­гическом уровне — у бонобо обнаружены веретено­образные нейроны, которые учёные связывают с наличием самосознания.

В настоящее время веретено­образные нейроны обнаружены не только у бонобо, но и у других человеко­образных обезьян, слонов и китообразных.

2. Кооперация

Социальная экономика

Бонобо и шимпанзе — групповые животные, они ценят социальные связи. Можно говорить о существовании целой социальной экономики у приматов: утренний груминг влияет на распределение пищи во второй половине дня, а отказ от поддержки в схватке одного из самцов может привести к более тяжёлым последствиям, чем поражение в этой схватке.

Приматы также обладают социальными инстинктами, например, после конфликта следует примирение — с грумингом и сексом. Если самцы не хотят примирения, то самки могут их потащить мириться насильно, отбирая оружие.

Просоциальный выбор

Приматы проявляют просоциальное поведение — поведение, которое приносит пользу другим членам общества. Группа де Вааля усовершен­ствовала эксперимент на просоциальный выбор (устранила отвлекающие факторы), и он дал новые результаты. В ходе эксперимента две обезьяны, разделённые сеткой, хорошо видят действия друг друга. У одной обезьяны есть ведро с фишками двух цветов, она достаёт по одной фишке и даёт экспери­ментатору. В зависимости от цвета фишки награду получает одна обезьяна или обе. В итоге в парах шимпанзе просоциальные фишки (дающие награду обеим обезьянам) выбирались два раза из трёх. При этом дело вовсе не в страхе — более просоциальное поведение проявляли высокоранговые особи. Для сравнения: дети в аналогичном эксперименте выбирали просоциальные фишки в 78% случаев.

Продолжение — на Smart Reading
Зарегистрируйтесь на Smart Reading и получите доступ к этому и ещё 600 пересказам нонфикшен-книг. Все пересказы озвучены, их можно скачать и слушать фоном. Пример озвучки:
Первые 7 дней доступа — бесплатно.

Понравился ли пересказ?

Ваши оценки помогают понять, какие пересказы написаны хорошо, а какие надо улучшить. Пожалуйста, оцените пересказ:

Электронная книга

Обложка книги
Истоки морали. В поисках челове­че­ского у приматов
Я родился в Ден Босе{1} – голландском городе, по названию которого выбрал себе псевдоним Иероним Босх. Это, конечно, не означает, что я глубоко разбираюсь в творчестве художника, но значение имеет то, что вырос в городе, где на рыночной площади красовалась его статуя, и поневоле проникся игрой сюрреалистического воображения мастера и его символизмом, научился видеть его глазами место человека во Вселенной, все больше удаляющейся от Господа...

Читайте также