Чужая кровь

1926
Краткое содержание рассказа
из цикла «Донские рассказы»
Читается за 4 минуты, оригинал — 30 мин

Микропересказ: Сын старика-крестьянина погиб, воюя за белых. После этого старик спас и выходил тяжело раненого красного командира, привязался к нему, стал считать сыном. Но тот вернулся на родину поднимать завод.

Названия глав — условные.

Проводы сына

Дед Гаврила просыпался каждую ночь после первых петухов, долго сидел возле дома, курил, кашлял и думал о единственном сыне, пропавшем без вести в Гражданскую войну.

Дед Гаврила — старик-крестьянин, ворч­ливый, упрямый, нена­видит красных.

Когда стали наступать красные, Гаврила сам снарядил сына: купил ему доброго коня, отдал дедовское седло с уздечкой и велел служить царю, как служили его деды и прадеды, и не срамить тихий Дон.

Весть о гибели сына

Через месяц после проводов в станицу пришли красные. На фронте сын заслужил офицерские погоны, а в Филипповке отец по-стариковски упорно ненавидел проклятых красных, назло им носил на груди царские медали, пока председатель поселения не велел снять.

Когда сын пропал, хозяйство пришло в упадок. Лошадей разобрали — сначала белые, потом красные, а последнюю неказистую лошадёнку махновцы увели. Дворовые постройки рушились, в них хозяйничали мыши. Руки у Гаврилы на работу не поднимались: не для кого было работать. Только весной не выдерживал старик, запрягал быков, шёл пахать и сеять пшеницу.

Приходили соседи с фронта, но о Гаврилином сыне никто из них не слышал. Однако и дед, и его старуха-жена ждали сына, надеялись. Сшили ему полушубок, сапоги приготовили, папаху на гвоздь повесили, как будто сын вышел ненадолго и скоро вернётся.

Однажды Гаврила увидел, как жена оплакивает сына, обняв ненадёванную им папаху. Налетел, с ног старуху сбил, папаху отобрал. С тех пор «левый глаз у старухи стал дёргаться и рот покривило».

Прошло время. Вернулся из Турции сосед, служивший с сыном в одном полку, и рассказал Гавриле, что тот погиб в битве с красными.

Расправа над продотрядниками

Вскоре по станице прошли слухи о продраз­вёрстке и о бандах, идущих с низовьев Дона. Но Гаврила в исполком не ходил и новостей не слыхал. Однажды к старику явился председатель с тремя продотрядниками. Их начальник потребовал отдать излишки пшеницы, и старику пришлось подчиниться.

Не успел Гаврила выйти во двор, как налетела банда кубанцев. Началась перестрелка, и все продотрядники погибли.

Выживший

Когда всё стихло, Гаврила осмотрел убитых и обнаружил, что начальник, оказавшийся совсем молоденьким, ещё дышит. Он с трудом приволок его в дом, обмыл холодной водой, крепко растёр шерстяным чулком и наконец «услышал глухой, с долгими промежутками, стук сердца».

Пётр-Николай

Четверо суток пролежал белокурый в Гавриловой хате, как мёртвый, только сердце билось. Потом у него начался жар. Выхаживали его старики три месяца, привязались и начали называть Петром. Очнувшись, он назвался Николаем, но старики упорно называли его именем единственного сына.

Николай Косых — начальник отряда прод­раз­вёрстки, лет 19, высокий, бело­курый, комму­нист, родом с Урала.

Новый сын

Когда весной Николай встал на ноги, старики отдали ему одежду, справленную для Петра. Раны его почти зажили, только сломанная правая рука плохо срослась, и Николай ею почти не владел.

Николай соглашается остаться

Родом Николай был с Урала. Отца его по пьянке убили, когда мальчику исполнилось семь лет, а мать ушла с подрядчиком. Вырос мальчишка при чугунолитейном заводе, туда и работать пошёл. Он был коммунистом, и это чуждое слово уже не казалось Гавриле таким страшным.

Узнав, что Николай — сирота, старики предложили ему остаться и быть вместо сына. Он пообещал лето в Филипповке прожить, а там видно будет. Гаврилу он звал отцом, и от этого теплело у старика на сердце.

Письмо с Урала

Николай оказался работящим, наравне с Гаврилой хозяйство поднимал, несмотря на повреждённую руку. Ближе к осени пришло Николаю письмо с Урала — звали его родной завод поднимать.

Николай уезжает

Несколько дней Николай думал, мучился, но остаться не смог, решил уехать, куда звала его коммуни­стическая совесть.

Гаврила подвёз его до поворота дороги, попрощался, зная, что Николай больше не вернётся. Скоро ветер закручивал пыль там, где прошёл неродной сын.

Пересказала Юлия Песковая. За основу пересказа взято издание рассказа из сборника «Лазоревая степь» (М.: Новая Москва, 1926). Нашли ошибку? Пожалуйста, отредактируйте этот пересказ в Народном Брифли.
Брифли бесплатен благодаря рекламе:

Читайте также