Повесть о настоящем человеке

1946
Краткое содержание повести
Читается за 14 минут, оригинал — 10 ч

Очень кратко: 1942 год. Во время воздушной битвы самолёт советского лётчика-истребителя падает посреди заповедного леса. Потеряв обе ноги, лётчик не сдаётся, и через год уже сражается на современном истребителе.

Кадр из фильма «Повесть о настоящем человеке» (1948)

Часть 1

Сопровождая Илы, отправлявшиеся на штурмовку вражеского аэродрома, лётчик-истребитель Алексей Мересьев попал в «двойные клещи». Понимая, что ему грозит позорный плен, Алексей попытался вывернуться, но немец успел выстрелить. Самолёт начал падать. Мересьева вырвало из кабины и швырнуло на разлапистую ель, ветви которой смягчили удар.

Очнувшись, Алексей увидел рядом с собой тощего, голодного медведя. К счастью, в кармане лётного комбинезона был пистолет. Избавившись от медведя, Мересьев попытался встать и ощутил жгучую боль в ступнях и головокружение от контузии. Оглядевшись, он увидел поле, на котором когда-то шёл бой. Чуть поодаль виднелась дорога, ведущая в лес.

Алексей оказался километрах в 35 от линии фронта, посреди огромного Чёрного леса. Ему предстоял нелёгкий путь по заповедным дебрям. С трудом стянув с себя унты, Мересьев увидел, что его ступни чем-то прищемило и раздробило. Помочь ему никто не мог. Сжав зубы, он встал и пошёл.

Там, где раньше была санитарная рота, он нашёл крепкий немецкий нож. Выросший в городе Камышине среди приволжских степей, Алексей ничего не знал о лесе и не смог подготовить место для ночлега. Проведя ночь в поросли молодого сосняка, он ещё раз осмотрелся и нашёл килограммовую банку тушёнки. Алексей решил делать двадцать тысяч шагов в день, отдыхая через каждую тысячу шагов, и есть только в полдень.

Идти с каждым часом становилось труднее, не помогали даже вырезанные из можжевельника палки. На третий день он нашёл в кармане самодельную зажигалку и смог погреться у костра. Полюбовавшись на «фотографию тоненькой девушки в пёстром, цветастом платье», которую всегда носил в кармане гимнастёрки, Мересьев упрямо пошёл дальше и вдруг услышал впереди на лесной дороге шум моторов. Он еле успел спрятаться в лесу, как мимо него проехала колонна немецких броневиков. Ночью он услышал шум боя.

Ночной буран занёс дорогу. Двигаться стало ещё тяжелее. В этот день Мересьев изобрёл новый способ передвижения: он выбрасывал вперёд длинную палку с развилкой на конце и подтаскивал к ней своё искалеченное тело. Так он брёл ещё два дня, питаясь молодой сосновой корой и зелёным мхом. В банке из-под тушёнки он кипятил воду с брусничными листьями.

На седьмые сутки он наткнулся на сделанную партизанами баррикаду, у которой стояли немецкие броневики, обогнавшие его ранее. Шум этого боя он и слышал ночью. Мересьев стал кричать, надеясь, что партизаны его услышат, но те, видимо, ушли далеко. Линия фронта, однако, была уже близко: ветер доносил до Алексея звуки канонады.

Вечером Мересьев обнаружил, что в зажигалке кончилось горючее — он остался без тепла и чая, который хоть немного притуплял голод. Утром он не смог идти от слабости и «какой-то страшной, новой, зудящей боли в ступнях». Тогда «он поднялся на четвереньки и по-звериному пополз на восток». Ему удалось найти немного клюквы и старого ежа, которого он съел сырым.

Вскоре руки перестали его держать, и Алексей начал передвигаться, перекатываясь с боку на бок. Двигаясь в полузабытьи, он очнулся посреди вырубки. Здесь живой труп, в который превратился Мересьев, подобрали крестьяне сожжённого немцами села, которые жили в землянках неподалёку. Мужчины этой «подземной» деревеньки ушли в партизаны, оставшимися женщинами командовал дед Михайла. У него и поселили Алексея.

Через несколько дней, проведённых Мересьевым в полузабытьи, дед устроил ему баньку, после которой Алексею стало совсем худо. Тогда дед ушёл и сутки спустя привёл командира эскадрильи, в которой служил Мересьев. Тот отвёз друга на родной аэродром, где уже дожидался санитарный самолёт, который переправил Алексея в лучший московский госпиталь.

Часть 2

Мересьев попал в госпиталь, которым управлял знаменитый профессор медицины. Койку Алексея поставили в коридоре. Однажды, проходя мимо, профессор наткнулся на неё и узнал, что здесь лежит человек, 18 дней ползком выбиравшийся из немецкого тыла. Рассердившись, профессор велел перевести больного в пустующую «полковничью» палату.

Кроме Алексея, в палате оказалось ещё трое раненых. Среди них — сильно обгоревший танкист, герой Советского Союза, Григорий Гвоздёв, который мстил немцам за погибшую мать и невесту. В своём батальоне он прослыл «человеком без меры». Уже второй месяц Гвоздёв пребывал а апатии, ничем не интересовался и ожидал смерти. За больными ухаживала симпатичная палатная сестра среднего возраста, Клавдия Михайловна.

Ступни Мересьева почернели, а пальцы потеряли чувстви­тельность. Профессор пробовал одно лечение за другим, но победить гангрену не смог. Чтобы спасти Алексею жизнь, ноги пришлось ампутировать до середины икры. Всё это время Алексей перечитывал письма от матери и своей невесты Ольги, которым не смог признаться, что ему отняли обе ноги.

Вскоре в палату Мересьева подселили пятого пациента, тяжело контуженного комиссара Семёна Воробьёва. Этот неунывающий человек сумел расшевелить и утешить своих соседей, хотя сам постоянно испытывал сильную боль.

После ампутации Мересьев ушёл в себя. Он считал, что теперь Ольга выйдет за него только из жалости или из-за чувства долга. Алексей не хотел принимать от неё такую жертву, и поэтому не отвечал на её письма.

Пришла весна. Танкист ожил и оказался «весёлым, разговорчивым и лёгким человеком». Добился этого комиссар, организовав Грише переписку со студенткой медицинского университета Анютой — Анной Грибовой. Самому комиссару тем временем становилось всё хуже. Его контуженное тело опухало, и каждое движение причиняло сильную боль, но он яростно сопротивлялся болезни.

Только к Алексею комиссар не мог подобрать ключик. С раннего детства Мересьев мечтал стать лётчиком. Поехав на стройку Комсомольска-на-Амуре, Алесей с компанией таких же как он мечтателей организовал аэроклуб. Вместе они «отвоевали у тайги пространство для аэродрома», с которого Мересьев впервые поднялся в небо на учебном самолёте. «Потом он учился в военном авиаучилище, сам учил в нём молодых», а когда началась война — ушёл в действующую армию. В авиации заключался смысл его жизни.

Однажды комиссар показал Алексею статью о лётчике времен Первой мировой войны, поручике Валериане Аркадьевиче Карпове, который, лишившись ступни, научился управлять самолётом. На возражения Мересьева, что у него нет обеих ног, а современные самолёты гораздо сложнее в управлении, комиссар отвечал: «Но ты же советский человек!».

Мересьев поверил, что сможет летать без ног, и «им овладела жажда жизни и деятельности». Ежедневно Алексей проделывал разработанный им же комплекс упражнений для ног. Несмотря на сильнейшую боль, он каждый день увеличивал время зарядки на одну минуту. Между тем Гриша Гвоздёв всё больше влюблялся в Анюту и теперь часто рассматривал в зеркале своё обезображенное ожогами лицо. А комиссару становилось всё хуже. Теперь по ночам около него дежурила медсестра Клавдия Михайловна, которая была в него влюблена.

Невесте Алексей так и не написал правду. С Ольгой они были знакомы со школы. Расставшись на время, они встретились вновь, и Алексей увидел в старом друге красивую девушку. Решающих слов он, однако, сказать ей не успел: началась война. Ольга первая написала о своей любви — Алесей же считал, что он, безногий, такой любви недостоин. Наконец он решил написать невесте сразу после возвращения в лётную эскадрилью.

Первого мая умер комиссар. Вечером того же дня в палате поселился новичок — лётчик-истребитель майор Павел Иванович Стручков с повреждёнными коленными чашечками. Это был весёлый, общительный человек, большой любитель женщин, к которым относился довольно цинично. На следующий день хоронили комиссара. Клавдия Михайловна была безутешна, а Алексею очень захотелось стать «настоящим человеком, таким же, как тот, кого сейчас увезли в последний путь».

Вскоре Алексею надоели циничные высказывания Стручкова о женщинах. Мересьев был уверен, что не все женщины одинаковые. В конце концов Стручков решил очаровать Клавдию Михайловну. Палата уже хотела защищать любимую медсестру, но та сама сумела дать майору решительный отпор.

Летом Мересьев получил протезы и стал осваивать их со своим обычным упорством. Он часами ходил по больничному коридору, сперва опираясь на костыли, а затем — на массивную старинную трость, подарок профессора. Гвоздёв уже успел заочно объясниться Анюте в любви, но потом начал сомневаться. Девушка ещё не видела, насколько он обезображен. Перед выпиской он поделился своими сомнениями с Мересьевым, и Алексей загадал: если у Гриши всё образуется, то и он напишет Ольге правду. Встреча влюблённых, за которой наблюдала вся палата, получилась холодной: девушку смутили шрамы танкиста. Майору Стручкову тоже не везло: он влюбился в Клавдию Михайловну, которая его почти не замечала. Вскоре Гвоздёв написал, что отправляется на фронт, ничего не сообщив Анюте. Тогда Мересьев попросил Ольгу не дожидаться его, а выходить замуж, в тайне надеясь, что настоящую любовь такое письмо не спугнёт.

Через некоторое время Анюта сама позвонила Алексею, чтобы узнать, куда исчез Гвоздёв. После этого звонка Мересьев ободрился и решил написать Ольге после первого сбитого им самолёта.

Часть 3

Мересьева выписали летом 1942 года и направили долечиваться в подмосковный санаторий Военно-воздушных сил. За ним и Стручковым выслали машину, но Алексей захотел прогуляться по Москве и попробовать на прочность свои новые ноги. Он встретился с Анютой и попытался объяснить девушке, почему Гриша так внезапно исчез. Девушка призналась, что сначала её смутили шрамы Гвоздёва, но теперь она о них не думает.

В санатории Алексея поселили в одной комнате со Стручковым, который всё никак не мог забыть Клавдию Михайловну. На следующий день Алексей уговорил рыжую медсестричку Зиночку, которая танцевала лучше всех в санатории, научить танцевать и его. Теперь к его ежедневным упражнениям добавились уроки танца. Вскоре весь санаторий знал, что у этого парня с чёрными, цыганскими глазами и неуклюжей походкой нет ног, но он собирается служить в авиации и увлекается танцами. Через некоторое время Алексей уже участвовал во всех танцевальных вечерах, и никто не замечал, какая сильная боль скрывается за его улыбкой. Мересьев всё меньше «ощущал сковывающее действие протезов».

Вскоре Алексей получил письмо от Ольги. Девушка сообщала, что уже месяц вместе с тысячами добровольцев роет противо­танковые рвы под Сталинградом. Она была оскорблена последним письмом Мересьева, и ни за что бы его не простила, если бы не война. В конце Ольга писала, что ждёт его всякого. Теперь Алексей писал любимой каждый день. Санаторий волновался, как разорённый муравейник: у всех на устах было слово «Сталинград». В конце концов отдыхающие потребовали срочной отправки на фронт. В санаторий прибыла комиссия отдела комплек­тования ВВС.

Узнав, что, лишившись ног, Мересьев хочет обратно в авиацию, военврач первого ранга Мировольский собрался ему отказать, но Алексей уговорил его прийти на танцы. Вечером военврач с изумлением наблюдал, как танцует безногий лётчик. На следующий день он дал Мересьеву положительное заключение для управления кадров и обещал помочь. С этим документом Алексей отправился в Москву, однако Мировольского в столице не было, и Мересьеву пришлось подавать рапорт общим порядком.

Мересьев остался «без вещевого, продоволь­ственного и денежного аттестатов», и ему пришлось остановиться у Анюты. Рапорт Алексея отклонили и отправили лётчика на общую комиссию в отдел формирования. Несколько месяцев Мересьев ходил по кабинетам военной администрации. Ему везде сочувствовали, но помочь не могли: слишком строги были условия, по которым принимали в лётные войска. К радости Алексея, общую комиссию возглавлял Мировольский. С его положительной резолюцией Мересьев прорвался к самому высокому командованию, и его отправили в лётную школу.

Для Сталинградской битвы требовалось много лётчиков, школа работала с предельной нагрузкой, поэтому начальник штаба не стал проверять документы Мересьева, а только велел написать рапорт на получение вещевого и продоволь­ственного аттестатов и убрать подальше щёгольскую трость. Алексей отыскал сапожника, который смастерил лямки — ими Алексей пристёгивал протезы к ножным педалям самолёта. Пять месяцев спустя Мересьев успешно сдал экзамен начальнику школы. После полёта тот заметил трость Алексея, разозлился и хотел сломать, но инструктор вовремя остановил его, сказав, что у Мересьева нет ног. В результате Алексея рекомендовали как искусного, опытного и волевого лётчика.

В школе перепод­готовки Алексей пробыл до ранней весны. Вместе со Стручковым он учился летать на самых современных на тот момент истребителях, ЛА-5. Поначалу Мересьев не ощущал «того великолепного, полного контакта с машиной, который и даёт радость полёта». Алексею показалось, что мечта его не осуществится, но ему помог замполит школы полковник Капустин. Мересьев был единственным в мире лётчиком-истребителем без ног, и замполит предоставил ему дополни­тельные лётные часы. Вскоре Алексей овладел управлением ЛА-5 в совершенстве.

Часть 4

Весна была в разгаре, когда Мересьев прибыл в штаб полка, расположенный в небольшой деревушке. Там его оформили в эскадрилью капитана Чеслова. В эту же ночь началось роковое для немецкой армии сражение на Курской дуге.

Капитан Чеслов доверил Мересьеву новенький ЛА-5. Впервые после ампутации Мересьев сразился с реальным противником: одномоторными пикировщиками Ю-87. Он делал по нескольку боевых вылетов в день. Письма от Ольги он мог читать только поздно вечером. Алексей узнал, что его невеста командует сапёрным взводом и уже успела получить орден Красной Звезды. Теперь Мересьев мог «говорить с ней на равных», однако открывать девушке правду не спешил: он не считал устаревший Ю-87 настоящим противником.

Достойным врагом стали истребители воздушной дивизии «Рихтгофен», в которую входили лучшие немецкие асы, летающие на современных «фоке-вульф-190». В сложном воздушном бою Алексей сбил три «фоке-вульфа», спас своего ведомого и с трудом дотянул до аэродрома на остатках горючего. После боя его назначили командиром эскадрильи. В полку уже все знали об уникальности этого лётчика и гордились им. В тот же вечер Алексей, наконец, написал правду Ольге.

Послесловие

На фронт Полевой попал в качестве корреспондента газеты «Правда». Он встретился с Алексеем Мересьевым, готовя статью о подвигах лётчиков-гвардейцев. Рассказ лётчика Полевой записал в тетрадь, а повесть написал четыре года спустя. Её печатали в журналах и читали по радио. Одну из таких радиопередач услышал гвардии майор Мересьев и нашёл Полевого. За 1943−45 годы он сбил пять немецких самолётов и получил звание Героя Советского Союза. После войны Алексей женился на Ольге, и у них родился сын. Так сама жизнь продолжила повесть об Алексее Мересьеве — настоящем советском человеке.

Краткое содержание составила Юлия Песковая. Нашли ошибку? Пожалуйста, отредактируйте этот пересказ в Народном Брифли.
Благодаря рекламе Брифли бесплатен:

Экранизация 🎥

Аудиокнига

Повесть о насто­ящем человеке
Аудиокнига. 14 ч 1 мин. Читает Кирилл Захарчук.
Бесплатный отрывок:
Купить
229 ₽, ЛитРес
Кирилл Захарчук
14 ч 01 мин

Электронная книга

Обложка книги
Повесть о насто­ящем человеке
Звезды еще сверкали остро и холодно, но небо на востоке уже стало светлеть. Деревья понемногу выступали из тьмы. Вдруг по вершинам их прошелся сильный, свежий ветер. Лес сразу ожил, зашумел полнозвучно и звонко. Свистящим шепотом перекликнулись между собой столетние сосны, и сухой иней с мягким шелестом полился с потревоженных ветвей. Ветер стих внезапно, как и налетел. Деревья снова застыли в холодном оцепенении...

Читайте также