Фотография, на которой меня нет

1968
Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут, оригинал — 35 мин
Снимок, который описывается в рассказе. Коллекция Ванды Швед

Очень кратко

Рассказчик смотрит на школьную фотографию и вспоминает о друге детства, бабушке, родной избе, раскула­чивании, деревенском быте и семье молодых учителей, которые организовали в их глухом селе школу.

Повествование ведётся от лица повзрослевшего Вити, в котором угадывается сам Виктор Астафьев. В оригинале имена учителей становятся известны лишь в конце — рассказчик напрочь их забыл, но разыскал при работе над рассказом. Деление пересказа на главы — условное.

Приезд фотографа в село

Зимой Витину школу, находящуюся в глухом сибирском селе, взбудоражило известие о том, что к ним едет фотограф из города, чтобы сфотогра­фировать «не стариков и старух, не деревенский люд, алчущий быть увековеченным», а учеников местной школы.

Витя — рассказчик; школьник, сирота, живёт с бабушкой и дедом, учится плохо, озорничает

Весь длинный зимний вечер школьники решали, «кто где сядет, кто во что оденется и какие будут распорядки». Было решено, что «прилежные ученики сядут впереди, средние — в середине, плохие — назад». По всему выходило, что Витю и его друга Саньку посадят в задний ряд, поскольку они «не удивляли мир прилежанием и поведением».

Санька — друг Вити, хулиган, подталкивает его на опасные приключения

Отстоять место получше в драке не получилось — ребята просто прогнали их. Тогда друзья отправились кататься с самого высокого обрыва, и Витя начерпал полные валенки снега.

Болезнь Вити и Санькина поддержка

Витя застудил ноги, и у него начался приступ болезни, которую бабушка Катерина Петровна называла «рематизня». Она утверждала, что внук унаследовал её от покойной мамы.

Катерина Петровна — бабушка Вити, властная женщина, внука любит, но держит его в ежовых рукавицах

Бабушка растирала Витины ноги нашатырным спиртом, укутывала шалью, грела у печной трубы, парила в бане, макая веник в хлебный квас. Затем она дала внуку ложку водки и напоила молоком, кипячёным с маковыми головками. Под утро Витя, наконец, уснул и проспал до полудня.

Днём за Витей пришёл Санька, но пойти фотогра­фи­роваться мальчик не смог — «подломились худые ноги», будто чужие. Вид друга опечалил Саньку, и он заявил, что тоже не пойдёт, а сфотогра­фи­роваться успеет и потом — жизнь-то долгая. Бабушка их поддержала, пообещав свезти внука к самому лучшему фотографу в городе. Только Витю это не устраивало, ведь на фото не будет школы, и он долго ревел «от горького бессилия».

Молодая семья учителей

Через несколько дней к больному Вите зашёл учитель Евгений Николаевич, справился о здоровье и принёс готовую фотографию.

Евгений Николаевич — сельский учитель, лет 25, волосы гладко зачёсаны назад, уши оттопырены, лицо бледное, неприметное, добрый и умный, самоотверженный

Несмотря на молодость, Саньке он казался пожилым и очень солидным.

Витя долго рассматривал фотографию, на которой были запечатлены сельские ребятишки. В гуще ребят стояли Евгений Николаевич с женой Евгенией Николаевной и чему-то еле заметно улыбались.

Евгения Николаевна — сельская учительница, жена Евгения Николаевича, похожая на него не только именем, но и внешне

Только Вити и Саньки там не было…

Бабушка тем временем окружила учителя заботой и вниманием, напоила чаем. Учителя, молодые супруги, были вежливы даже к ссыльным и всегда готовы помочь, поэтому Катерина Петровна, как и остальные жители села, относилась к ним с молчаливым уважением. Даже Санькиного отца, многодетного пьяницу и «лиходея из лиходеев», Евгений Николаевич смог утихомирить, лишь один раз поговорив с ним.

Семья молодых учителей занимала половину ветхого домишки. Деревенские помогали им, как могли: кто за их новорожденным ребёнком посмотрит, кто оставит им молока, сметаны, творогу или брусники, кто воз дров привезёт.

«Учителя были заводилами» в сельском клубе — учили ребят петь и танцевать, ставили смешные пьесы и сами играли в них попов и буржуев. На деревенских свадьбах учителя были самыми почётными гостями, но во время гулянок вели себя строго и приучили народ «выпивкой их не неволить».

Организация сельской школы

Работать учителя начинали в деревенском доме с плохими печами, который был построен Витиным прадедом. Прадеда раскулачили и сослали, а в его избе снесли перегородки и получился большой класс.

Потом школе отвели здание получше, а в прадедовой избе устроили правление колхоза, который быстро развалился. Затем там поселились местные бедняки, после чего в конец обветшавшее жилище разобрали на брёвна. Изба Витиного прадеда, в которой мальчик родился, осталась только на фотографии — на её фоне снялись школьники.

Сначала в школе не было ни парт, ни учебников с тетрадями, ни карандашей. На весь первый класс был один букварь и красный карандаш, которым дети писали по очереди. Потом учителя организовали сбор вторсырья и на вырученные деньги купили книги, тетради, краски и карандаши, а сельские мужики бесплатно смастерили парты и лавки. Поделились учителя и с соседями — сельские женщины разжились иголками, нитками и пуговицами, а дети впервые попробовали петушков на палочках.

Память об учителях

Весной, когда тетради кончались, учитель вёл учеников в лес и рассказывал «про деревья, про цветки, про травы, про речки и про небо». О природе он знал много, но и дети знали про лес то, о чём учитель не догадывался. Дети учили его таёжным хитростям. Однажды они наткнулись на гадюку. Защищая учеников, учитель убил её палкой, и только потом дети объяснили ему, что нельзя бить змей, замахиваясь через плечо, — змея может обвиться вокруг палки и упасть человеку на спину.

Виктор повзрослел, фамилии и лица учителей стёрлись из памяти, но осталось главное — уважение к слову «учитель». Уже работая над книгой, от земляков он узнал, что не только именами, но и внешностью они были похожи как брат и сестра. Эти добрые и самоотверженные люди запомнились даже таким нерадивым ученикам, как Витя и Санька.

Школьная фотография тоже сохранилась. Многие снятые на ней ребятишки погибли во время Великой Отечественной войны. Повзрослевший Витя смотрит на неё с доброй улыбкой, без насмешки, ведь эта «фотография — своеобычная летопись нашего народа, настенная его история», сделанная «на фоне родового, разорённого гнезда».

Реклама:

🙏 Оцените пересказ

Мы смотрим на ваши оценки и понимаем, какие пересказы вам нравятся, а какие надо переписать. Пожалуйста, оцените пересказ:

💬21 ком­ментарий
Благодаря рекламе Брифли бесплатен: