Молодой боец остановился в прифронтовой избе. Он починил пилу, отремонтировал часы, стоявшие с прошлой войны, и разделил с хозяином ужин. Уходя, он твёрдо ответил на вопрос ветерана: врага побьём.
Деление пересказа на части — условное.
Постой в избе: вьюга, война рядом и старая чета
За окном бушевала вьюга, а в трёх верстах гремела война. В занесённой снегом избе на печи сидела старуха, а дед-хозяин устроился у окна. Молодой солдат Василий Тёркин остановился в их доме.
- Василий Тёркин
- — молодой находчивый солдат, шутник и балагур, способен ко всякой работе, воевал на Карельском и трижды выходил из окружения.
Неподалёку рвались мины, но хозяин дома вёл себя невозмутимо — по привычке бывалого солдата он определял на слух, куда падают снаряды, и спокойно сообщал жене: перелёт или недолёт.
Рвутся мины. Звук знакомый
Отзывается в спине.
Это значит — Тёркин дома,
Тёркин снова на войне.
А старик как будто ухом
По привычке не ведёт.
— Перелёт! Лежи, старуха. —
Или скажет:
— Недолёт…
- Дед-солдат
- — пожилой крестьянин, прошёл две войны, живёт с женой в оккупации, мудрый и стойкий.
Старуха с печи украдкой наблюдала за мужем с уважением и даже некоторым испугом — совсем иначе, чем смотрела на него в мирные дни.
Тёркин чинит старую пилу
Дед, надев шубу и очки, сел к столу и принялся точить старую пилу, которая никак не хотела резать. Тёркин поинтересовался, есть ли у пилы развод, взял инструмент в руки и сразу почувствовал, в чём дело. Он попросил деда найти разводку и умело развёл зубья.
Посмотреть — и то отрадно:
Завалящая пила
Так-то ладно, так-то складно
У него в руках прошла.
Обернулась — и готово.
— На-ко, дед, бери, смотри.
Будет резать лучше новой,
Зря инстру́мент не кори.
Хозяин принял пилу с виноватым видом и бережно поставил её в угол, с гордостью заметив, что вот что значит — солдаты.
Тёркин чинит часы, стоявшие с прошлой войны
Тут старуха с печи напомнила, что муж у неё слаб глазами и стар годами, и попросила гостя взглянуть на часы — они стояли ещё с прошлой войны. Тёркин снял часы со стены: механизм был весь в пыли, пружины покрылись паутиной. Когда-то дед-солдат повесил эти часы в избе, и на сосновой стене до сих пор светлело пятно от них.
Осмотрев часы детально, —
Всё ж часы, а не пила, —
Мастер тихо и печально
Посвистел:
— Плохи дела…
Но куда-то шильцем сунул,
Что-то высмотрел в пыли,
Внутрь куда-то дунул, плюнул, —
Что ты думаешь, — пошли!
Тёркин покрутил стрелки, продул, проверил ход — часы пошли. Дед-солдат прослезился, а старуха, приложив ладонь к уху, прислушалась с печки и изумлённо воскликнула, что идут, назвав гостя шутом и молодцом.
Ужин: сало, яичница и глоток из фляги
Тёркин предложил помочь пожарить сало. Старуха застонала, что никакого сала нет, но солдат весело возразил: раз немец в избе не был — значит, сало есть. Он пообещал угадать, где оно спрятано, отчего хозяйка встревожилась и засуетилась на печи.
Дед хитровато шепнул гостю, что сало всё-таки под замком. Старуха долго искала ключ, слезла с печи, достала сало и поставила его жариться, а в конце, страдая, разбила над сковородой два яйца. Получилась яичница — закуска, которую Тёркин счёл лучшей из всех.
К ужину Тёркин достал флягу и угостил хозяина глотком, сославшись на то, что доктор выдал на дорожку для здоровья. Дед поперхнулся, подтянулся и виновато сказал: «Виноват!» — понюхал хлебную корочку, пожевал и остался доволен. Тёркин же, потряхивая флягой, заметил, что такой каплей бойца в бою всё равно не согреть, и пожелал всем здоровья.
Разговор двух солдат. Ответ на главный вопрос и прощание
За столом, плечом к плечу, два солдата — молодой и старый — вели горячий разговор. Дед спорил о том, что лучше в походе: валенки или сапоги с суконными портянками. Снаружи снова ударил снаряд, но оба не обратили на это никакого внимания. Старик похвастался, что на его войне осколки попадали прямо в кашу, а в тебя — так и мертвец. Тёркин в ответ заметил, что бомбёжки дед всё же не знал. Потом дед спросил, есть ли у нынешних солдат вши, и, услышав, что частично есть, торжественно объявил: раз есть — значит, Тёркин настоящий воин и достоин разговора с ним как солдат с солдатом.
Дед попросил ответить честно, по-военному: побьют они немца или нет? Тёркин ел неторопливо и опрятно, воздавая закуске должное. Встав из-за стола, аккуратно сложил платочек, отряхнул руки, поклонился и старухе, и деду-солдату, молча собрался в дорогу, проверил снаряжение и у самой двери, вздохнув, сказал своё слово.
Молча в путь запоясался,
Осмотрелся — всё ли тут?
Честь по чести распрощался,
На часы взглянул: идут!
…
Он вздохнул у самой двери
И сказал:
— Побьём, отец…