Приезжий господин прибыл в гости к помещику-мечтателю и предложил купить у него умерших крестьян, которые в описях ещё числились живыми. Тот удивился, но решил отдать их хорошему другу бесплатно.
Очень краткое содержание
Проведя больше недели в губернском городе, Павел Иванович Чичиков решил навестить помещиков, от которых получил приглашения. Начал он с имения Манилова.
- Манилов
- — небедный помещик, голубоглазый блондин со слащавыми манерами, женат, имеет двух сыновей, непрактичный мечтатель, романтик и утопист.
Дорога оказалась неблизкой: Чичиков перепутал название деревни и долго плутал. Наконец он добрался до усадьбы, стоявшей на открытом всем ветрам холме. Манилов радушно принял гостя. За обедом хозяева наперебой расхваливали городских чиновников, а Чичиков охотно им вторил и, в свою очередь, нахваливал хозяйских детишек.
После обеда помещик пригласил гостя в кабинет, где тот наконец решился изложить цель своего визита. Чичиков хотел купить у Манилова умерших крепостных крестьян, которые по описям ещё значились живыми, и попытался донести до приятеля эту странную идею.
Итак, я бы желал знать, можете ли вы мне таковых, не живых в действительности, но живых относительно законной формы, передать, уступить, или как вам заблагорассудится лучше?
Манилов оторопел, однако убедился, что гость в здравом уме, и решил, как хорошему другу, отдать ему умерших крестьян бесплатно и даже взять на себя все расходы по оформлению сделки. Растроганный Чичиков горячо поблагодарил приятеля, попрощался с его семьёй и уехал к следующему помещику.
Подробный пересказ
Деление пересказа на главы — условное.
Слуги Чичикова
Проведя в городе больше недели и объездив все вечеринки и обеды, Павел Иванович Чичиков решил наконец навестить помещиков, которым обещал визит. Накануне отъезда он отдал необходимые распоряжения: кучеру велел рано утром запрячь лошадей в бричку, а лакею — оставаться дома и присматривать за комнатой и чемоданом.
Лакея Чичикова звали Петрушка, и повествователь, обладающий немецкой аккуратностью, решил подробно рассказать о нём.
- Петрушка
- — лакей Чичикова, около 30 лет, с крупными губами и носом, молчаливый и суровый на вид, носит широкий коричневый сюртук с барского плеча, имеет особый запах.
Главной страстью Петрушки было чтение.
Ему нравилось не то, о чём читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чёрт знает что и значит.
Читал Петрушка лёжа в передней, на тюфяке, сделавшемся из-за этого тонким, как лепёшка.
Кроме страсти к чтению, у него было ещё две особенности: он всегда спал в одежде и обладал особенным запахом, напоминающим дух жилого дома. Этот запах моментально заполнял любую комнату, где поселялся Петрушка, и казалось, будто там живут уже лет десять. Чичиков, человек утончённый и привередливый, морщился и советовал слуге сходить в баню, но тот неизменно молчал и старался заняться каким-нибудь делом.
Кучер Селифан был совершенно другим человеком, однако повествователь, не желая задерживать внимание читателей на людях низкого класса, решил подробно о нём не рассказывать.
- Селифан
- — кучер Чичикова, крепостной мужик, низенький, носит тулупчик, любит выпить, упоминается как полная противоположность Петрушке.
Дорога к Маниловке
Первым Чичиков решил посетить Манилова. Рано утром он умылся, побрился, надел фрак брусничного цвета с искрой, сел в бричку и с грохотом выехал из ворот гостиницы.
Попрыгав по булыжникам мостовой, бричка миновала шлагбаум и покатила по мягкой просёлочной дороге. По обеим сторонам дороги потянулись привычные картины русской провинции: кочки, ельник, хилые молодые сосны, обгорелые деревья, «дикой вереск и тому подобный вздор». Встречались выстроенные вдоль длинной улицы деревни с серыми крышами, резными наличниками, мужиками в овчинных тулупах на лавках и бабами с толстыми лицами в окнах.
Чичиков помнил, что поместье Манилова было в 15 верстах от города, но никак не мог его найти. Разобраться помогли двое встречных мужиков. Выяснилось, что деревня называется не Заманиловка, как думал Чичиков, а Маниловка, и нужно было проехать ещё версту и свернуть направо.
Чичиков нашёл поворот, проехал 4 версты, но двухэтажного каменного дома на горе всё не было видно.
Тут Чичиков вспомнил, что если приятель приглашает к себе в деревню за пятнадцать вёрст, то значит, что к ней есть верных тридцать.
Деревня и господский дом
Добравшись наконец до Маниловки, Чичиков обнаружил, что деревня «немногих могла заманить своим местоположением». Господский дом стоял на небольшом холме, открытом всем ветрам и покрытом зелёным дёрном. По дёрну были разбросаны две-три клумбы с кустами сирени и жёлтых акаций да несколько берёз с жиденькими вершинами. Под двумя берёзами виднелась беседка с надписью «храм уединённого размышления», ниже — пруд, покрытый зеленью.
У подножия и на склоне холма темнели серенькие бревенчатые избы, которых Чичиков насчитал более двухсот. Нигде не росло ни деревца, ни кустика. Пейзаж был скучным, да и день выдался «какого-то светло-серого цвета, какой бывает только на старых мундирах гарнизонных солдат».
Характер Манилова
На крыльце Чичиков увидел Манилова в зелёном сюртуке. Приставив руку козырьком ко лбу, он рассмотрел подъезжавший экипаж, очень обрадовался, узнав Чичикова, и повёл его в дом.
Повествователь отмечает, что «изображать характеры большого размера» гораздо проще, чем такие, как у Манилова: этих господ много на свете, и различаются они множеством «неуловимых особенностей», которые «страшно трудны для портретов».
Один бог разве мог сказать, какой был характер Манилова. Есть род людей, известных под именем: люди так себе, ни то, ни сё, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан…
Выглядел Манилов человеком видным, но выражение лица было чрезмерно слащавым, а манеры — слишком заискивающими. В начале разговора он казался приятным и добрым, но затем навевал скуку, и хотелось отойти от него подальше.
У Манилова не было увлечения или мечты, способной его взволновать. Разговаривал он мало, «и большею частию размышлял и думал, но о чём он думал, тоже разве богу было известно». В армии он «считался скромнейшим, деликатнейшим и образованнейшим офицером».
Мечты и реальность
Хозяйством Манилов не занимался совсем — оно шло само собой. Он во всём соглашался с приказчиком и иногда мечтал провести от дома подземный ход или построить через пруд каменный мост с торговыми лавками, но все эти «прожекты» так и оставались словами.
В кабинете Манилова лежала книжка, всегда заложенная на 14-й странице, которую он читал уже два года. В его доме всегда чего-то не хватало: в гостиной стояла прекрасная мебель, но на два кресла шёлковой материи не хватило, и они были обтянуты рогожей; в некоторых комнатах вообще не было мебели, а пару красивому бронзовому подсвечнику составлял погнутый медный инвалид.
Жена Манилова
С женой Лизанькой Манилов уже 8 лет жил душа в душу.
- Лизанька Манилова
- — жена Манилова, молодая, недурна собой, воспитана в пансионе, нежная, возвышенная, совершенно непрактичная, влюблена в мужа.
В своём пансионе Лизанька научилась говорить по-французски и музицировать, но так и не освоила премудрости ведения хозяйства, поэтому продукты расходовались бестолково, экономка воровала, а слуги были ленивыми грязнулями и пьяницами.
Впрочем, Манилова жена полностью устраивала. Несмотря на довольно долгую совместную жизнь, супруги по-прежнему обменивались долгими нежными поцелуями, делали друг другу приятные сюрпризы и обращались друг к другу «трогательно-нежным голосом, выражавшим совершенную любовь».
Комплименты и похвалы
Манилов представил Чичикова жене. Втроём они долго обсуждали городских чиновников, и супруги Маниловы всех их без исключения считали прекраснейшими людьми. Помещик посетовал, что здесь, в деревенском уединении, у него нет друга, с которым можно было бы поговорить «о любезности, о хорошем обращении».
«О, это справедливо, это совершенно справедливо!» прервал Чичиков; «что́ все сокровища тогда в мире! Не имей денег, имей хороших людей для обращения, сказал один мудрец».
С исключительно сладким выражением лица Манилов сказал, что общение с Чичиковым доставляет ему «духовное наслаждение». Чичиков смутился и отпустил встречный комплимент. Их «взаимное излияние чувств» было прервано приглашением на обед.
Сыновья Манилова. Семейный обед
В столовой Чичиков познакомился с двумя сыновьями Манилова, которые получили от отца древнегреческие имена. Манилов гордился образованностью старшего сына, поскольку тот в 7 лет знал столицы Франции и России, и прочил ему дипломатическую карьеру. Младший сын Манилова был тише и скромнее брата. Чичиков счёл детей очень миленькими.
За столом присутствовал и учитель детей — угодливый человек, который смеялся всякий раз, когда хозяева были готовы усмехнуться, и строго стучал вилкой по столу, когда старший мальчик укусил брата за ухо.
Застольная беседа о приятностях спокойной жизни прерывалась замечаниями Лизаньки о городском театре и актёрах. Чичиков охотно соглашался со всем сказанным и рассыпался в любезностях.
Странное предложение Чичикова
После обеда Чичиков объявил, что хочет поговорить об одном важном деле, и Манилов провёл его в кабинет — небольшую комнату с голубенькими стенами, где повсюду лежал табак, а подоконники украшали аккуратные горки золы из трубки. Усевшись в кресло для гостей, Чичиков осторожно спросил, давно ли Манилов подавал список крестьян, с которых взимался налог, и много ли с тех пор умерло крестьян.
Помещик позвал приказчика.
- Приказчик
- — мужчина лет под сорок, пухлый, с желтоватой кожей и маленькими глазами, бреет бороду, ходит в сюртуке, ленивый, нечист на руку.
Тот сообщил, что после подачи последней ревизии умерло много крестьян, но сколько именно — никто не считал. Чичиков попросил составить поимённый список всех умерших.
Когда приказчик ушёл, Манилов поинтересовался, зачем гостю это нужно. Помявшись, Чичиков объявил, что хотел бы купить крестьян — но не живых, а мёртвых, которые по ревизии числятся как живые.
Манилов выронил тут же чубук с трубкою на пол, и как разинул рот, так и остался с разинутым ртом в продолжение нескольких минут. Оба приятеля… остались недвижимы, вперя друг в друга глаза…
Придя в себя, Манилов долго не мог понять, не шутит ли гость и не сошёл ли он с ума. Чичиков заверил, что «привык ни в чём не отступать от гражданских законов»: в купчей умершие крепостные будут записаны как живые, а казна получит пошлины.
Манилов дарит Чичикову мёртвые души
Манилов не понял сути дела, но в конце концов успокоился и объявил, что отдаст ему мёртвые души бесплатно и возьмёт расходы по купчей на себя. От радости Чичиков подпрыгнул в кресле так, что лопнула шерстяная обивка на подушке, и заверил Манилова, что тот оказал неоценимую услугу человеку, подвергшемуся гонениям и лишениям.
Оба приятеля долго жали друг другу руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были навернувшиеся слёзы.
Договорившись поскорее оформить купчую в городе, Чичиков откланялся. На прощание он пообещал детям привезти саблю и барабан, сердечно простился с хозяйкой и отправился навестить следующего помещика.
Манилов объяснил кучеру Селифану дорогу и ещё долго стоял на крыльце, провожая взглядом удалявшуюся бричку. Потом он вернулся в комнату и предался смутным мечтаниям о вечной дружбе с Чичиковым и их совместных похождениях.
Грёзы помещика об огромном доме с бельведером, высшем обществе и генеральских чинах прервала мысль о странной просьбе Чичикова, которую он так и не сумел себе объяснить.