У застывшей на морозе колонны солдат взял гармонь у танкистов. Он заиграл — сначала грустно, потом весело. Вокруг собрались люди, пустились в пляс. Танкисты подарили гармонь ему в память о командире.
Деление пересказа на части — условное.
Боец идёт по фронтовой дороге и подсаживается в грузовик к шофёру
По прифронтовой дороге бодро шагал молодой солдат в новой шинели. Он возвращался в свой стрелковый полк из госпиталя. Мороз подгонял его, пощипывал щёки и забирался под одежду.
На повороте дороги его окликнул шофёр грузовика и предложил подвезти. Солдат забрался в кабину. Они закурили, разговорились. Когда впереди на дороге показалась колонна машин, шофёр, измотанный длительной дорогой, навалился на баранку и уснул.
Колонна застыла в лесу; мороз; история гармони погибшего командира-танкиста
У лесной опушки растянулась огромная колонна: танки, пушки, кухни, тягачи и грузовики. Солдаты мёрзли у железных машин. Боец снял перчатки и принялся тереть ладони, посетовав, что во всей колонне нет ни одной гармони. В ответ двое танкистов, топтавшихся у своего танка, сообщили, что гармонь как раз есть.
Однако стрелок смущённо оглянулся на водителя: гармонь принадлежала их командиру, которого схоронили накануне. Водитель пояснил, что командир был большим любителем музыки. Танкисты помолчали, а потом водитель махнул рукой: «Знаешь что, ну, сыграй ты, шут с тобой».
Тёркин играет: грустный смоленский мотив сменяется плясовой, вокруг собирается народ
Только взял боец трёхрядку,
Сразу видно — гармонист.
Для началу, для порядку
Кинул пальцы сверху вниз.
Позабытый деревенский
Вдруг завёл…
Стороны родной смоленской
Грустный памятный мотив…
От старой гармошки, осиротевшей после гибели хозяина, на фронтовой дороге вдруг стало теплее. Солдаты потянулись на звук как на огонь.
Два танкиста смотрели на гармониста с каким-то странным чувством — будто где-то видели его. Тёркин, словно почувствовав это, незаметно сменил мотив и повёл песню о трёх танкистах-товарищах. Танкисты сурово потупились.
Тёркин переключился на весёлую плясовую. Вокруг него сгрудился народ, кто-то просил сыграть «ту самую». Боец отморозил пальцы, но не останавливался. Плясуны срывались с места парами. Проснувшийся шофёр прибежал со всех ног, растолкал толпу и пустился в пляс так ловко, словно боялся опоздать на праздник.
Танкисты узнают бойца и дарят ему гармонь; колонна трогается в путь
Танкисты вспомнили, что однажды везли из боя раненого бойца, который просил пить. Тёркин ответил спокойно: очень даже может быть. Водитель сказал, что их танк встаёт на ремонт, а у бойца — свой путь. И добавил: пусть забирает гармонь с собой, веселит людей. Это будет память о командире.
И с опушки отдалённой
Из-за тысячи колёс
Из конца в конец колонны:
«По машинам!» — донеслось.
И опять увалы, взгорки,
Снег да ёлки с двух сторон…
Едет дальше Вася Тёркин, —
Это был, конечно, он.