Шарлотта Бронте
Шарлотта Бронте
1816−1855

Джейн Эйр

1847
Краткое содержание романа
Читается за 10–15 мин
Оригинал — за 14−15 ч

Джейн Эйр рано поте­ряла роди­телей и теперь жила у своей тётки, миссис Рид. Жизнь её была не сахар. Дело в том, что миссис Рид была ей не родной тёткой, а всего лишь вдовой брата матери. О роди­телях девочки она держа­лась самого невы­со­кого мнения, и как же иначе, ведь мать Джейн, проис­ходя из хорошей семьи, вышла за священ­ника, у кото­рого не было и гроша за душой. С отцов­ской стороны, гово­рили Джейн, родствен­ников у неё не оста­лось, а если и оста­лись, то это были не джентль­мены — люди бедные и плохо воспи­танные, так что и гово­рить о них не стоило.

Домашние — сама миссис Рид, её дети Джон, Элиза и Джор­джиана и даже прислуга — все ежечасно давали понять сироте, что она не такая, как все, что держат её здесь лишь из великой милости. Едино­душно все считали Джейн злой, лживой, испор­ченной девочкой, что было чистой воды неправдой. Напротив, злыми и лживыми были юные Риды, которые (особенно Джон) любили изво­дить Джейн, зате­вать с ней ссоры, а потом выстав­лять её во всем вино­ватой.

Как-то раз после одной из таких ссор, закон­чив­шейся пота­совкой с Джоном, Джейн в нака­зание заперли в Красной комнате, самой таин­ственной и страшной в Гейт­схэд-холле — в ней испу­стил свой последний вздох мистер Рид. От страха увидеть его призрак бедная девочка поте­ряла сознание, а после с ней сдела­лась горячка, от которой она долго не могла опра­виться.

Не испы­тывая желания возиться с болез­ненной и такой дурной девочкой, миссис Рид решила, что пришла пора опре­де­лить Джейн в школу.

Школа, на многие годы ставшая для Джейн родным домом, имено­ва­лась Ловуд и была местом мало­при­ятным, а при ближайшем рассмот­рении оказа­лась сирот­ским приютом. Но у Джейн не оста­ва­лось в прошлом тёплого домаш­него очага, и поэтому она не слишком пере­жи­вала, очутив­шись в этом мрачном и холодном месте. Девочки здесь ходили в одина­ковых платьях и с одина­ко­выми причёс­ками, все дела­лось по звонку, пища была прескверная и скудная, учитель­ницы грубые и бездушные, воспи­тан­ницы забитые, унылые и озлоб­ленные.

Среди учительниц исклю­чение являла собой дирек­триса мисс Темпль: в душе её было доста­точно тепла, чтобы оделять им обез­до­ленных девочек. Между воспи­тан­ни­цами тоже нашлась одна непо­хожая на других, и Джейн с ней крепко сдру­жи­лась. Звали эту девочку Элен Бёрнс. За месяцы дружбы с Элен Джейн очень многое узнала и поняла, и главное, что Бог — не грозный надзи­ра­тель за дурными детьми, а любящий Отец небесный.

Джейн Эйр провела в Ловуде восемь лет: шесть как воспи­тан­ница, два — учитель­ницей.

В один прекрасный день восем­на­дца­ти­летняя Джейн вдруг всем суще­ством своим поняла, что не может больше оста­ваться в Ловуде. Она видела един­ственный способ вырваться из школы — найти место гувер­нантки, Джейн дала объяв­ление в газету и неко­торое время спустя полу­чила привле­ка­тельное пригла­шение в имение Торн­филд.

В Торн­филде её встре­тила распо­ла­га­ю­щего вида пожилая дама — домо­пра­ви­тель­ница миссис Фэйр­факс, объяс­нившая Джейн, что ученицей её станет мисс Адель, подопечная владельца усадьбы мистера Эдварда Роче­стера (как позже узнала Джейн, дочь любов­ницы Роче­стера, фран­цуз­ской певички, которая бросила сначала любов­ника, а потом и Адель). Сам мистер Роче­стер бывал в Торн­филде лишь редкими внезап­ными наез­дами, большую часть своего времени проводя где-то на конти­ненте.

Атмо­сфера Торн­филда и в срав­нение не шла с той, в какой Джейн провела преды­дущие восемь лет. Все здесь обещало ей приятную безбурную жизнь, несмотря на то что в доме, очевидно, скры­ва­лась какая-то тайна: иногда ночами проис­хо­дили странные вещи, слышался нече­ло­ве­че­ский хохот... Все же време­нами девушку одоле­вало чувство тоски и одино­че­ства. Наконец, как всегда неожи­данно, в Торн­филде объявился мистер Роче­стер. Крепко сбитый, широ­ко­плечий, смуглый, с суро­выми, непра­виль­ными чертами лица, он отнюдь не был красавцем, каковое обсто­я­тель­ство в глубине души пора­до­вало Джейн, уверенную, что ни один красавец никогда бы не удостоил её, серую мышку, и толикой внимания. Между Джейн и Роче­стером почти сразу же заро­ди­лась глубокая взаимная симпатия, которую оба они тщательно скры­вали. она — за прохладной почти­тель­но­стью, он — за грубо­вато-добро­душной насмеш­ли­во­стью тона.

Джейн пришлось испы­тать муки ревности, хотя сама она себе в этом и не призна­ва­лась, когда Роче­стер из всех гостивших в Торн­филде свет­ских дам начал отда­вать подчёрк­нутое пред­по­чтение некоей мисс Бланш, краса­вице, неесте­ственной, по мнению Джейн, до мозга костей. Пошли даже толки о скорой свадьбе.

Джейн была сосре­до­то­чена на грустных размыш­ле­ниях о том, куда ей податься, когда Роче­стер приведёт в дом молодую жену, а Адель будет отправ­лена в школу. Но тут нежданно-нега­данно Эдвард Роче­стер открыл свои чувства и сделал пред­ло­жение не Бланш, а ей, Джейн. Джейн радостно отве­тила согла­сием, возбла­го­дарив Бога, ибо давно уже всей душой любила Эдварда. Свадьбу решили сыграть через месяц.

За прият­ными хлопо­тами месяц этот пролетел как один день. И вот Джейн Эйр и Эдвард Роче­стер стоят перед алтарём. Священник совсем уже было собрался объявить их мужем и женой, как вдруг на сере­дину церкви выступил какой-то человек и заявил, что брак не может быть заключён, поскольку у Роче­стера уже есть жена. Убитый на месте, тот не стал спорить. Все в смятении поки­нули церковь.

В оправ­дание себе Эдвард раскрыл несо­сто­яв­шейся миссис Роче­стер так тщательно обере­га­емую тайну своей жизни.

В моло­дости он оказался в весьма затруд­ни­тельном мате­ри­альном поло­жении оттого, что отец, дабы избег­нуть раздроб­ления владений, все завещал его стар­шему брату. Не желая, однако, остав­лять млад­шего сына нищим, он сосватал Эдварду, тогда ещё безусому неопыт­ному юнцу, богатую невесту из Вест-Индии. При этом от Эдварда скрыли, что в роду у Берты были умали­шённые и запойные пьяницы. После свадьбы дурная наслед­ствен­ность не замед­лила сказаться и в ней; очень скоро она совер­шенно утра­тила чело­ве­че­ский облик, превра­тив­шись в бездушное злобное животное. Ему не оста­ва­лось ничего, кроме как спря­тать Берту под надёжным присмотром в своём родовом гнезде — и отец и брат Эдварда к этому времени умерли, — а самому зажить жизнью моло­дого состо­я­тель­ного холо­стяка. Это смех его жены разда­вался по ночам в Торн­филде, это она, вырвав­шись из затвора, как-то чуть было не сожгла спящих обита­телей дома, а в ночь перед свадьбой Джейн и Эдварда страшным призраком явилась в спальню невесты и разо­рвала фату.

Пусть Джейн не могла быть его женой, но Роче­стер умолял её остаться с ним, ведь они любили друг друга... Джейн была непре­клонна: как можно скорее ей следо­вало поки­нуть Торн­филд, дабы не поддаться соблазну.

Рано утром, почти совсем без денег и багажа, она села в дили­жанс, следу­ющий в северном направ­лении, и поехала, сама не зная куда. Два дня спустя кучер высадил Джейн на каком-то пере­крёстке среди бескрайних пустошей, так как, чтобы ехать дальше, у неё не было денег.

Бедняжка чудом не умерла от голода и холода, скитаясь по незна­комым диким местам. Она держа­лась из последних сил, когда же и они её оста­вили, в беспа­мят­стве упала у дверей дома, в который её не пустила осто­рожная служанка.

Джейн подо­брал местный священник Сент-Джон Риверс, живший в этом доме вместе с двумя своими сёст­рами, Дианой и Мэри. Это были добрые, красивые, обра­зо­ванные люди. Они сразу понра­ви­лись Джейн, а она — им, однако из осто­рож­ности девушка назва­лась не насто­ящей, а вымыш­ленной фами­лией и не стала расска­зы­вать о своём прошлом.

Обликом Сент-Джон являл полную проти­во­по­лож­ность Роче­стеру: это был высокий блондин с фигурой и лицом Апол­лона; в глазах его свети­лись необы­чайное вооду­шев­ление и реши­мость. В Сент-Джона была влюб­лена Роза­мунда, краса­вица дочь самого бога­того в округе чело­века. Он также питал к ней сильное чувство, которое, однако, всячески гнал от себя, считая низким и недо­стойным своего высо­кого пред­на­зна­чения — нести свет Еван­гелия прозя­ба­ющим во тьме языч­никам. Сент-Джон соби­рался отпра­виться мисси­о­нером в Индию, но прежде ему необ­хо­димо было обза­ве­стись спут­ницей и помощ­ницей в жизненном подвиге. Джейн, на его взгляд, как нельзя лучше подхо­дила на эту роль, и Сент-Джон попросил её стать его женой. О любви, какой её знала и пони­мала Джейн, здесь не шло и речи, и поэтому она реши­тельно отка­зала моло­дому священ­нику, выразив в то же время готов­ность после­до­вать за ним как сестра и помощ­ница. Такой вариант был непри­емлем для духов­ного лица.

Джейн с великим удоволь­ствием отда­вала все свои силы препо­да­ванию в сель­ской школе, открытой с помощью Сент-Джона на деньги местных состо­я­тельных людей. В один прекрасный день священник зашёл к ней после уроков и начал изла­гать историю... её собственной жизни! Велико же было недо­умение Джейн, однако после­до­вавший далее рассказ расставил все по своим, неожи­данным, местам. Случайно узнав подлинную фамилию Джейн, Сент-Джон кое-что запо­до­зрил: ещё бы, ведь она совпа­дала с фами­лией его покойной роди­тель­ницы. Он навёл справки и убедился в том, что отец Джейн прихо­дился родным братом их с Мэри и Дианой матери, у которой был ещё второй брат, Джон Эйр, что разбо­гател на Мадейре и несколько лет тому назад безуспешно пытался разыс­кать племян­ницу, Джейн Эйр. Скон­чав­шись, именно ей он завещал все своё состо­яние — целых двадцать тысяч фунтов. Так, в одно­часье, Джейн стала богатой и приоб­рела двух милых кузин и кузена. По своему вели­ко­душию она нару­шила волю покой­ного дядюшки и настояла на том, чтобы басно­словное наслед­ство было разде­лено поровну между племян­ни­ками.

Как ни хорошо жилось ей с ново­об­ре­тён­ными родствен­ни­ками, как ни любила она свою школу, один человек владел её думами, и поэтому, прежде чем всту­пить в новую пору жизни, Джейн не могла не наве­стить Торн­филд. Как же пора­жена была она, когда вместо вели­че­ствен­ного дома её взору пред­стали обго­релые руины. Джейн обра­ти­лась с расспро­сами к дере­вен­скому трак­тир­щику, и тот рассказал, что винов­ницей пожара была безумная жена Роче­стера, которая и погибла в пламени. Роче­стер попы­тался было спасти её, но его самого прида­вило рухнувшей кровлей; в резуль­тате он лишился кисти правой руки и полно­стью ослеп. Теперь владелец Торн­филда жил в другом своём имении непо­да­лёку. Туда, не теряя времени, и поспе­шила Джейн.

Физи­чески Эдвард ничуть не сдал за год, прошедший со дня исчез­но­вения Джейн, но на лице его лежал глубокий отпе­чаток пере­не­сённых стра­даний. Джейн с радо­стью стала глазами и руками самого доро­гого ей чело­века, с которым отныне была нераз­лучна.

Прошло немного времени, и нежные друзья решили стать мужем и женой. Через два года после женитьбы к Эдварду Роче­стеру стало возвра­щаться зрение; это лишь доба­вило счастья и без того счаст­ливой паре. Диана и Мэри тоже счаст­ливо вышли замуж, и только Сент-Джону было суждено в суровом одино­че­стве вершить подвиг духов­ного просве­щения языч­ников.  Пересказал Д. А. Карельский

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Зарубежная литература XIX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1996. — 848 с.
Рассказать друзьям:
Нашли опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо.
Шарлотта Бронте

Ш. Бронте

1816−1855 Биография

Читайте также

Эмили Бронте
Э. Бронте
Ощутив насто­я­тельную необ­хо­ди­мость отдох­нуть от суеты лондон­ского света и модных курортов, мистер Локвуд решил на неко­торое время посе­литься в дере­вен­ской глуши...
Шарлотта Бронте
Ш. Бронте
Люси Сноу рано лиши­лась роди­телей, но ей повезло с близ­кими людьми, которые не остав­ляли девочку на произвол судьбы. Так, частенько Люси живала в доме своей крестной, миссис Бреттон, нестарой ещё вдовы и милейшей женщины...
Джейн Остин
Остин
«Запом­ните, если горести наши проис­те­кают из Гордости и Предубеж­дения, то и избав­ле­нием от них мы бываем обязаны также Гордости и Предубеж­дению, ибо так чудесно урав­но­ве­шены добро и зло в мире»...
Что непонятно? Что упущено? Что можно улучшить? Все отзывы читаем, публикуем только полезные и интересные.