Евгений Замятин
Евгений Замятин
1884−1937

Мы

1920
Краткое содержание романа
Читается за 10–15 мин
Оригинал — за 4−5 ч

Далёкое будущее. Д-503, талант­ливый инженер, стро­и­тель косми­че­ского корабля «Инте­грал», ведёт записки для потомков, расска­зы­вает им о «высо­чайших вершинах в чело­ве­че­ской истории» — жизни Единого Госу­дар­ства и его главе Благо­де­теле. Название руко­писи — «Мы». Д-503 восхи­ща­ется тем, что граж­дане Единого Госу­дар­ства, нумера, ведут рассчи­танную по системе Тэйлора, строго регла­мен­ти­ро­ванную Часовой Скри­жалью жизнь: в одно и то же время встают, начи­нают и кончают работу, выходят на прогулку, идут в ауди­то­риум, отходят ко сну. Для нумеров опре­де­ляют подхо­дящий табель сексу­альных дней и выдают розовую талонную книжку. Д-503 уверен: «„Мы“ — от Бога, а „я“ — от диавола».

Как-то весенним днём со своей милой, кругло обто­ченной подругой, запи­санной на него 0–90, Д-503 вместе с другими одина­ково одетыми нуме­рами гуляет под марш труб Музы­каль­ного Завода. С ним заго­ва­ри­вает незна­комка с очень белыми и острыми зубами, с каким-то раздра­жа­ющим иксом в глазах или бровях. I-330, тонкая, резкая, упрямо-гибкая, как хлыст, читает мысли Д-503.

Через несколько дней I-330 пригла­шает Д-503 в Древний Дом (они приле­тают туда на аэро). В квар­тире-музее рояль, хаос красок и форм, статуя Пушкина. Д-503 захвачен в дикий вихрь древней жизни. Но когда I-330 просит его нару­шить принятый распо­рядок дня и остаться с ней, Д-503 наме­ре­ва­ется отпра­виться в Бюро Храни­телей и донести на неё. Однако на следу­ющий день он идёт в Меди­цин­ское Бюро: ему кажется, что в него врос ирра­цио­нальный № 1 и что он явно болен. Его осво­бож­дают от работы.

Д-503 вместе с другими нуме­рами присут­ствует на площади Куба во время казни одного поэта, напи­сав­шего о Благо­де­теле кощун­ственные стихи. Поэти­зи­ро­ванный приговор читает трясу­щи­мися серыми губами прия­тель Д-503, Государ­ственный Поэт R-13. Преступ­ника казнит сам Благо­де­тель, тяжкий, каменный, как судьба. Свер­кает острое лезвие луча его Машины, и вместо нумера — лужа хими­чески чистой воды.

Вскоре стро­и­тель «Инте­грала» полу­чает изве­щение, что на него запи­са­лась I-330. Д-503 явля­ется к ней в назна­ченный час. I-330 дразнит его: курит древние «папи­росы», пьёт ликёр, застав­ляет и Д-503 сделать глоток в поцелуе. Употреб­ление этих ядов в Едином Госу­дар­стве запре­щено, и Д-503 должен сооб­щить об этом, но не может. Теперь он другой. В десятой записи он призна­ется, что гибнет и больше не может выпол­нять свои обязан­ности перед Единым Госу­дар­ством, а в один­на­дцатой — что в нем теперь два «я» — он и прежний, невинный, как Адам, и новый — дикий, любящий и ревну­ющий, совсем как в идиот­ских древних книжках. Если бы знать, какое из этих «я» насто­ящее!

Д-503 не может без I-330, а её нигде нет. В Меди­цин­ском Бюро, куда ему помо­гает дойти двоя­ко­изо­гнутый Храни­тель S-4711, прия­тель I, выяс­ня­ется, что стро­и­тель «Инте­грала» неиз­ле­чимо болен: у него, как и у неко­торых других нумеров, обра­зо­ва­лась душа.

Д-503 приходит в Древний Дом, в «их» квар­тиру, откры­вает дверцу шкафа, и вдруг... пол уходит у него из-под ног, он опус­ка­ется в какое-то подзе­мелье, доходит до двери, за которой — гул. Оттуда появ­ля­ется его знакомый, доктор. «Я думал, что она, I-330...» — «Стойте тут!» — доктор исче­зает. Наконец! Наконец она рядом. Д и I уходят — двое-одно... Она идёт, как и он, с закры­тыми глазами, закинув вверх голову, закусив губы... Стро­и­тель «Инте­грала» теперь в новом мире: кругом что-то корявое, лохматое, ирра­цио­нальное.

0–90 пони­мает: Д-503 любит другую, поэтому она снимает свою запись на него. Придя к нему проститься, она просит: «Я хочу — я должна от вас ребёнка — и я уйду, я уйду!» — «Что? Захо­те­лось Машины Благо­де­теля? Вы ведь ниже санти­метров на десять Мате­рин­ской Нормы!» — «Пусть! Но ведь я же почув­ствую его в себе. И хоть несколько дней...» Как отка­зать ей?.. И Д-503 выпол­няет её просьбу — словно броса­ется с акку­му­ля­торной башни вниз.

I-330 наконец появ­ля­ется у своего люби­мого. «Зачем ты меня мучила, зачем не прихо­дила?» — «А может быть, мне нужно было испы­тать тебя, нужно знать, что ты сделаешь все, что я захочу, что ты совсем уже мой?» — «Да, совсем!» Сладкие, острые зубы; улыбка, она в чашечке кресла — как пчела: в ней жало и мёд. И затем — пчелы — губы, сладкая боль цветения, боль любви... «Я не могу так, I. Ты все время что-то недо­го­ва­ри­ваешь», — «А ты не побо­ишься пойти за мной всюду?» — «Нет, не побоюсь!» — «Тогда после Дня Едино­гласия узнаешь все, если только не...»

Насту­пает великий День Едино­гласия, нечто вроде древней Пасхи, как пишет Д-503; ежегодные выборы Благо­де­теля, торже­ство воли единого «Мы». Чугунный, медленный голос: «Кто „за“ — прошу поднять руки». Шелест милли­онов рук, с усилием подни­мает свою и Д-503. «Кто „против“?» Тысячи рук взмет­ну­лись вверх, и среди них — рука I-330. И дальше — вихрь взве­янных бегом одеяний, расте­рянные фигуры Храни­телей, R-13, уносящий на руках I-330. Как таран, Д-503 пропа­ры­вает толпу, выхва­ты­вает I, всю в крови, у R-13, крепко прижи­мает к себе и уносит. Только бы вот так нести её, нести, нести...

А назавтра в Единой Государ­ственной Газете: «В 48-й раз едино­гласно избран все тот же Благо­де­тель». А в городе повсюду расклеены листки с надписью «Мефи».

Д-503 с I-330 по кори­дорам под Древним Домом выходят из города за Зелёную Стену, в низший мир. Нестер­пимо пёстрый гам, свист, свет. У Д-503 голова кругом. Д-503 видит диких людей, обросших шерстью, весёлых, жизне­ра­достных. I-330 знакомит их со стро­и­телем «Инте­грала» и говорит, что он поможет захва­тить корабль, и тогда удастся разру­шить Стену между городом и диким миром. А на камне огромные буквы «Мефи». Д-503 ясно: дикие люди — поло­вина, которую поте­ряли горо­жане, одни Н2, а другие О, а чтобы полу­чи­лось Н2О, нужно, чтобы поло­вины соеди­ни­лись.

I назна­чает Д свидание в Древнем Доме и откры­вает ему план «Мефи»: захва­тить «Инте­грал» во время проб­ного полёта и, сделав его оружием против Единого Госу­дар­ства, кончить все сразу, быстро, без боли. «Какая неле­пость, I! Ведь наша рево­люция была последней!» — «Последней — нет, рево­люции беско­нечны, а иначе — энтропия, блаженный покой, равно­весие. Но необ­хо­димо его нару­шить ради беско­неч­ного движения». Д-503 не может выдать заго­вор­щиков, ведь среди них... Но вдруг думает: что, если она с ним только из-за...

Наутро в Государ­ственной Газете появ­ля­ется декрет о Великой Операции. Цель — уничто­жение фантазии. Операции должны подверг­нуться все нумера, чтобы стать совер­шен­ными, маши­но­рав­ными. Может быть, сделать операцию Д и изле­читься от души, от I? Но он не может без неё. Не хочет спасения...

На углу, в ауди­то­риуме, широко рази­нута дверь, и оттуда — медленная колонна из опери­ро­ванных. Теперь это не люди, а какие-то чело­ве­ко­об­разные трак­торы. Они неудер­жимо пропа­хи­вают сквозь толпу и вдруг охва­ты­вают её кольцом. Чей-то прон­зи­тельный крик:

«Заго­няют, бегите!» И все убегают. Д-503 вбегает пере­дох­нуть в какой-то подъезд, и тотчас же там оказы­ва­ется и 0–90. Она тоже не хочет операции и просит спасти её и их буду­щего ребёнка. Д-503 даёт ей записку к I-330: она поможет.

И вот долго­жданный полет «Инте­грала». Среди нумеров, нахо­дя­щихся на корабле, члены «Мефи». «Вверх — 45!» — коман­дует Д-503. Глухой взрыв — толчок, потом мгно­венная зана­весь туч — корабль сквозь неё. И солнце, синее небо. В радио­те­ле­фонной Д-503 находит I-330 — в слуховом крылатом шлеме, свер­ка­ющую, летучую, как древние валь­кирии. «Вчера вечером приходит ко мне с твоей запиской, — говорит она Д. — И я отпра­вила — она уже там, за Стеною. Она будет жить...» Обеденный час. Все — в столовую. И вдруг кто-то заяв­ляет: «От имени Храни­телей... Мы знаем все. Вам — кому я говорю, те слышат... Испы­тание будет дове­дено до конца, вы не посмеете его сорвать. А потом...» У I — бешеные, синие искры. На ухо Д: «А, так это вы? Вы — „испол­нили долг“?» И он вдруг с ужасом пони­мает: это дежурная Ю, не раз бывавшая в его комнате, это она прочи­тала его записи. Стро­и­тель «Инте­грала» — в командной рубке. Он твёрдо прика­зы­вает: «Вниз! Оста­но­вить двига­тели. Конец всего». Облака — и потом далёкое зелёное пятно вихрем мчится на корабль. Иско­вер­канное лицо Второго Стро­и­теля. Он толкает Д-503 со всего маху, и тот, уже падая, туманно слышит: «Кормовые — полный ход!» Резкий скачок вверх.

Д-503 вызы­вает к себе Благо­де­тель и говорит ему, что ныне сбыва­ется древняя мечта о рае — месте, где блаженные с опери­ро­ванной фанта­зией, и что Д-503 был нужен заго­вор­щикам лишь как стро­и­тель «Инте­грала». «Мы ещё не знаем их имён, но уверен, от вас узнаем».

На следу­ющий день оказы­ва­ется, что взорвана Стена и в городе летают стаи птиц. На улицах — восставшие. Глотая раскры­тыми ртами бурю, они двига­ются на запад. Сквозь стекло стен видно: женские и мужские нумера сово­куп­ля­ются, даже не спустивши штор, без всяких талонов...

Д-503 прибе­гает в Бюро Храни­телей и расска­зы­вает S-4711 все, что он знает о «Мефи». Он, как древний Авраам, приносит в жертву Исаака — самого себя. И вдруг стро­и­телю «Инте­грала» стано­вится ясно: S — один из тех...

Опро­метью Д-503 — из Бюро Храни­телей и — в одну из обще­ственных уборных. Там его сосед, зани­ма­ющий сиденье слева, делится с ним своим откры­тием: «Беско­неч­ности нет! Все конечно, все просто, все — вычис­лимо; и тогда мы победим фило­софски...» — «А там, где конча­ется ваша конечная вселенная? Что там — дальше?» Отве­тить сосед не успе­вает. Д-503 и всех, кто был там, хватают и в ауди­то­риуме 112 подвер­гают Великой Операции. В голове у Д-503 теперь пусто, легко...

На другой день он явля­ется к Благо­де­телю и расска­зы­вает все, что ему известно о врагах счастья. И вот он за одним столом с Благо­де­телем в знаме­нитой Газовой комнате. Приводят ту женщину. Она должна дать свои пока­зания, но лишь молчит и улыба­ется. Затем её вводят под колокол. Когда из-под коло­кола выка­чи­вают воздух, она отки­ды­вает голову, глаза полу­за­крыты, губы стис­нуты — это напо­ми­нает Д-503 что-то. Она смотрит на него, крепко вцепив­шись в ручки кресла, смотрит, пока глаза совсем не закры­ва­ются. Тогда её вытас­ки­вают, с помощью элек­тродов быстро приводят в себя и снова сажают под колокол. Так повто­ря­ется три раза — и она все-таки не говорит ни слова. Завтра она и другие, приве­дённые вместе с нею, взойдут по ступеням Машины Благо­де­теля.

Д-503 так закан­чи­вает свои записки: «В городе скон­стру­и­ро­вана временная стена из высо­ко­вольтных волн. Я уверен — мы победим. Потому что разум должен побе­дить».  Пересказала Т. Т. Давыдова

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.
Рассказать друзьям:
Нашли опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо.

Читайте также

Андрей Платонов
Платонов
«В день трид­ца­ти­летия личной жизни Вощеву дали расчёт с неболь­шого меха­ни­че­ского завода, где он добывал сред­ства для своего суще­ство­вания...
Михаил Булгаков
Булгаков
Вечер. Квар­тира Турбиных. В камине огонь, часы бьют девять раз. Алексей Васи­льевич Турбин, полковник-артил­ле­рист 30 лет, скло­нился над бума­гами, его 18-летний брат Николка играет на гитаре и поёт: «Хуже слухи каждый час...
Евгений Замятин
Замятин
Уезд­ного малого Анфима Барыбу назы­вают «утюгом». У него тяжёлые железные челюсти, широ­ченный четы­рёх­угольный рот и узенький лоб. Да и весь Барыба из жёстких прямых и углов...
Что непонятно? Что упущено? Что можно улучшить? Все отзывы читаем, публикуем только полезные и интересные.