Эсхил
Эсхил
525−456 до н. э.

Орестея

Краткое содержание трагедии
Читается за 15–20 мин
Оригинал — за 4−5 ч

Самым могучим царём в последнем поко­лении грече­ских героев был Агамемнон, прави­тель Аргоса. Это он началь­ствовал над всеми грече­скими войсками в Троян­ской войне, ссорился и мирился с Ахиллом в «Илиаде», а потом победил и разорил Трою. Но участь его оказа­лась ужасна, а участь сына его Ореста — ещё ужаснее. Им пришлось и совер­шать преступ­ления и распла­чи­ваться за преступ­ления — свои и чужие.

Отец Агамем­нона Атрей жестоко боролся за власть со своим братом Фиестом. В этой борьбе Фиест обольстил жену Атрея, а Атрей за это убил двух маленьких детей Фиеста и накормил ни о чем не дога­ды­ва­ю­ще­гося отца их мясом. (Про этот людо­ед­ский пир потом Сенека напишет трагедию «Фиест».) За это на Атрея и его род легло страшное проклятие. Третий же сын Фиеста, по имени Эгисф, спасся и вырос на чужбине, помышляя только об одном: о мести за отца.

У Атрея было два сына: герои Троян­ской войны Агамемнон и Менелай. Они жени­лись на двух сёстрах: Менелай — на Елене, Агамемнон — на Клитем­не­стре (или Клите­местре). Когда из-за Елены нача­лась Троян­ская война, грече­ские войска под началь­ством Агамем­нона собра­лись для отплытия в гавань Авлиду. Здесь им было двусмыс­ленное знамение: два орла растер­зали бере­менную зайчиху. Гада­тель сказал: два царя возьмут Трою, полную сокровищ, но им не мино­вать гнева богини Арте­миды, покро­ви­тель­ницы бере­менных и рожениц. И действи­тельно, Арте­мида насы­лает на грече­ские корабли противные ветры, а в искуп­ление требует себе чело­ве­че­ской жертвы — юной Ифигении, дочери Агамем­нона и Клитем­не­стры. Долг вождя побеж­дает в Агамем­ноне чувства отца; он отдаёт Ифигению на смерть. (О том, что случи­лось с Ифиге­нией, потом напишет трагедию Еврипид.) Греки отплы­вают под Трою, а в Аргосе оста­ётся Клим­не­стра, мать Ифигении, помышляя только об одном — о мести за дочь.

Двое мсти­телей находят друг друга: Эгисф и Клитем­не­стра стано­вятся любов­ни­ками и десять лет, пока тянется война, ждут возвра­щения Агамем­нона. Наконец Агамемнон возвра­ща­ется, торже­ствуя, — и тут его насти­гает месть. Когда он омыва­ется в бане, Клитем­не­стра и Эгисф наки­ды­вают на него покры­вало и пора­жают его топором. После этого они правят в Аргосе как царь и царица. Но в живых оста­ётся маленький сын Агамем­нона и Клитем­не­стры — Орест: чувство матери побеж­дает в Клитем­не­стре расчёт мсти­тель­ницы, она отсы­лает его в чужой край, чтобы Эгисф не погубил за отцом и сына. Орест растёт в далёкой Фокиде, помышляя только об одном — о мести за Агамем­нона. За отца он должен убить мать; ему страшно, но вещий бог Аполлон властно ему говорит: «Это твой долг».

Орест вырос и приходит мстить. С ним его фокид­ский друг Пилад — имена их стали в мифе нераз­рывны. Они притво­ря­ются путни­ками, принёс­шими весть, сразу и печальную и радостную: будто бы Орест умер на чужбине, будто бы Эгисфу и Клитем­не­стре больше не грозит никакая месть. Их впус­кают к царю и царице, и здесь Орест испол­няет свой страшный долг: убивает сперва отчима, а потом родную мать.

Кто теперь продолжит эту цепь смертей, кто будет мстить Оресту? У Эгисфа с Клитем­не­строй не оста­лось детей-мсти­телей. И тогда на Ореста опол­ча­ются сами богини мщения, чудо­вищные Эриннии;

они насы­лают на него безумие, он в отча­янии мечется по всей Греции и наконец припа­дает к богу Апол­лону: «Ты послал меня на месть, ты и спаси меня от мести». Бог высту­пает против богинь:

они — за древнюю веру в то, что мате­рин­ское родство важнее отцов­ского, он — за новое убеж­дение, что отцов­ское родство важнее мате­рин­ского. Кто рассудит богов? Люди. В Афинах, под присмотром богини Афины (она женщина, как Эриннии, и она муже­ственна, как Аполлон), соби­ра­ется суд старейшин и решает: Орест прав, он должен быть очищен от греха, а Эрин­ниям, чтобы их умило­сти­вить, будет воздвиг­нуто святи­лище в Афинах, где их будут чтить под именем Евменид, что значит «Благие богини».

По этим мифам драма­тург Эсхил и написал свою трилогию «Орестея» — три продол­жа­ющие друг друга трагедии: «Агамемнон», «Хоэфоры», «Евме­ниды».

«Агамемнон» — самая длинная трагедия из трёх. Она начи­на­ется необычно. В Аргосе, на плоской крыше царского дворца, лежит дозорный раб и смотрит на гори­зонт: когда падёт Троя, то на ближней к ней горе зажгут костёр, его увидят через море на другой горе и зажгут второй, потом третий, и так огненная весть дойдёт до Аргоса: победа одер­жана, скоро будет домой Агамемнон. Он ждёт без сна уже десять лет под зноем и холодом — и вот огонь вспы­хи­вает, дозорный вска­ки­вает и бежит опове­стить царицу Клитем­не­стру, хоть и чувствует: не к добру эта весть.

Входит хор аргос­ских старейшин: они ещё ни о чем не знают. Они вспо­ми­нают в долгой песне все бедствия войны — и ковар­ство Париса, и измену Елены, и жерт­во­при­но­шение Ифигении, и нынешнюю непра­ведную власть в Аргосе: зачем все это? Видно, таков мировой закон: не пострадав, не научишься. Они повто­ряют припев:

«Горе, горе, увы! но добру да будет победа». И молитва словно сбыва­ется: из дворца выходит Клитем­не­стра и объяв­ляет: «Добру — победа!» — Троя взята, герои возвра­ща­ются, и кто праведен — тому добрый возврат, а кто грешен — тому недобрый.

Хор откли­ка­ется новой песней: в ней благо­дар­ность богам за победу и тревога за вождей-побе­ди­телей. Потому что трудно быть праведным — блюсти меру: Троя пала за гордыню, теперь не впасть бы нам в гордыню самим: малое счастье верней боль­шого. И точно: явля­ется вестник Агамем­нона, подтвер­ждает победу, поми­нает десять лет мучений под Троей и расска­зы­вает о буре на обратном пути, когда все море «расцвело трупами» — видно, много было непра­ведных. Но Агамемнон жив, близится и велик, как бог. Хор вновь поёт, как вина родит вину, и вновь клянёт зачин­щицу войны — Елену, сестру Клитем­не­стры.

И вот наконец въез­жает Агамемнон с плен­ни­ками. Он и впрямь велик, как бог: «Со мной победа: будь она со мной и здесь!» Клитем­не­стра, скло­няясь, стелет ему пурпурный ковёр. Он отша­ты­ва­ется: «Я человек, а пурпуром лишь бога чтут». Но она быстро его угова­ри­вает, и Агамемнон всту­пает во дворец по пурпуру, а Клитем­не­стра входит за ним с двусмыс­ленной молитвою: «О Зевс-Свер­ши­тель, все сверши, о чем молю!» Мера превы­шена: близится расплата. Хор поёт о смутном пред­чув­ствии беды. И слышит неожи­данный отклик: на сцене оста­лась плен­ница Агамем­нона, троян­ская царевна Кассандра, ее полюбил когда-то Аполлон и дал ей дар проро­че­ства, но она отвергла Апол­лона, и за это ее проро­че­ствам никто не верит. Теперь она отры­ви­стыми криками кричит о прошлом и будущем аргос­ского дома: людская бойня, съеденные младенцы, сеть и топор, пьяная кровь, собственная смерть, хор Эринний и сын, казнящий мать! Хору страшно. И тут из-за сцены разда­ётся стон Агамем­нона: «О ужас! в доме собственном разит топор!.. О горе мне! другой удар: уходит жизнь». Что делать?

Во внут­ренних покоях дворца лежат трупы Агамем­нона и Кассандры, над ними — Клитем­не­стра. «Я лгала, я хитрила — теперь говорю правду. Вместо тайной нена­висти — открытая месть: за убитую дочь, за пленную налож­ницу. И мстящие Эриннии — за меня!» Хор в ужасе плачет о царе и клянёт злодейку: демон мести посе­лился в доме, нет конца беде. Рядом с Клитем­не­строй встаёт Эгисф: «Моя сила, моя правда, моя месть за Фиеста и его детей!» Старцы из хора идут на Эгисфа с обна­жён­ными мечами, Эгисф кличет стражу, Клитем­не­стра их разни­мает: «УЖ и так велика жатва смерти — пусть бессильные лаются, а наше дело — царство­вать!» Первой трагедии — конец.

Действие второй трагедии — восемь лет спустя: Орест вырос и в сопро­вож­дении Пилада приходит мстить. Он скло­ня­ется над могилой Агамем­нона и в знак верности кладёт на неё отре­занную прядь своих волос. А потом прячется, потому что видит прибли­жа­ю­щийся хор.

Это хоэфоры, совер­ши­тель­ницы возли­яний, — по ним назы­ва­ется трагедия. Возли­яния водой, вином и мёдом дела­лись на могилах, чтобы почтить покой­ника. Клитем­не­стра продол­жает бояться Агамем­нона и мёртвым, ей снятся страшные сны, поэтому она прислала сюда с возли­я­ниями своих рабынь во главе с Электрой, сестрой Ореста. Они любят Агамем­нона, нена­видят Клитем­не­стру и Эгисфа, тоскуют об Оресте: «Пусть я буду не такой, как мать, — молит Электра, — и пусть вернётся Орест отомстить за отца!» Но может быть, он уже вернулся? Вот на могиле прядь волос — цвет в цвет с воло­сами Электры; вот перед могилой отпе­чаток ноги — след в след с ногою Электры. Электра с хоэфо­рами не знает, что и думать. И тут к ним выходит Орест.

Узнание совер­ша­ется быстро: конечно, сначала Электра не верит, но Орест пока­зы­вает ей: «Вот мои волосы: приложи прядь к моей голове, и ты увидишь, где она отре­зана; вот мой плащ — ты сама соткала его мне, когда я был ещё ребёнком». Брат и сестра обни­мают друг друга: «Мы вместе, с нами правда, и над нами — Зевс!» Правда Зевса, веление Апол­лона и воля к мести соеди­няют их против общей обид­чицы — Клитем­не­стры и ее Эгисфа. Пере­кли­каясь с хором, они молятся богам о помощи. Клитем­не­стре снилось, будто она родила змею и змея ужалила ее в грудь. Пусть же сбудется этот сон! Орест расска­зы­вает Электре и хору, как проникнет он во дворец к злой царице; хор отве­чает песней о злых женщинах былых времён — о жёнах, из ревности пере­бивших всех мужчин на острове Лемносе, о Скилле, ради любов­ника погу­бившей отца, об Алфее, которая, мстя за братьев, извела родного сына.

Начи­на­ется вопло­щение замысла: Орест и Пилад, пере­одетые стран­ни­ками, стучатся во дворец. К ним выходит Клитем­не­стра. «Я проходил через Фокиду, — говорит Орест, — и мне сказали: передай в Аргос, что Орест умер; если хотят — пусть пришлют за прахом». Клитем­не­стра вскри­ки­вает: ей жалко сына, она хотела спасти его от Эгисфа, но не спасла от смерти. Неузнанный Орест с Пиладом входят в дом. Нарас­тание трагизма пере­би­ва­ется эпизодом почти коми­че­ским: старая нянька Ореста плачется перед хором, как она любила его малюткой, и кормила, и поила, и стирала пелёнки, а теперь он умер. «Не плачь — может быть, и не умер!» — говорит ей старшая в хоре. Час близок, хор взывает к Зевсу: «Помоги!»; к предкам: «Смените гнев на милость!»; к Оресту: «Будь твёрд! если мать вскрикнет: «сын!» — ты ответь ей: «отец!»

Явля­ется Эгисф: верить или не верить вестям? Он входит во дворец, хор зами­рает, — и из дворца доно­сятся удар и стон. Выбе­гает Клитем­не­стра, за нею Орест с мечом и Пилад. Она раскры­вает грудь: «Пожалей! этой грудью я тебя вскор­мила, у этой груди я тебя баюкала». Оресту страшно. «Пилад, что делать?» — спра­ши­вает он. И Пилад, до этого не сказавший ни слова, говорит: «А воля Апол­лона? а твои клятвы?» Больше Орест не колеб­лется. «Это судьба судила мне убить мужа!» — кричит Клитем­не­стра. «А мне — тебя», — отве­чает Орест. «Ты, сын, убьёшь меня, мать?» — «Ты сама себе убийца». — «Кровь матери отомстит тебе!» — «Кровь отца страшней». Орест ведёт мать в дом — на казнь. Хор в смятении поёт: «Воля Апол­лона — смерт­ному закон; скоро минует зло».

Раскры­ва­ется внут­рен­ность дворца, лежат трупы Клитем­не­стры и Эгисфа, над ними — Орест, потря­са­ющий кровавым покры­валом Агамем­нона. Он уже чувствует безу­мящее прибли­жение Эринний. Он говорит: «Аполлон велел мне, мстя за отца, убить мать; Аполлон обещал мне очистить меня от крова­вого греха. Стран­ником-проси­телем с масличной ветвью в руках я пойду к его алтарю; а вы будьте свиде­те­лями моего горя». Он убегает, хор поёт: «Что-то будет?» На этом конча­ется вторая трагедия.

Третья трагедия, «Евме­ниды», начи­на­ется перед храмом Апол­лона в Дельфах, где сере­дина земного круга; храм этот принад­лежал сперва Гее-Земле, потом Фемиде-Спра­вед­ли­вости, теперь Апол­лону-Веща­телю. У алтаря — Орест с мечом и масличной ветвью проси­теля; вокруг хор Эринний, дочерей Ночи, чёрных и чудо­вищных. Они спят: это Аполлон навёл на них сон, чтобы вызво­лить Ореста. Аполлон говорит ему: «Беги, пере­секи землю и море, пред­стань в Афины, там будет суд». «Помни обо мне!» — молит Орест. «Помню», — отве­чает Аполлон. Орест убегает.

Явля­ется тень Клитем­не­стры. Она взывает к Эрин­ниям: «Вот моя рана, вот моя кровь, а вы спите: где же ваше мщение?» Эриннии пробуж­да­ются и хором клянут Апол­лона: «Ты спасаешь греш­ника, ты рушишь вечную Правду, младшие боги попи­рают старших!» Аполлон прини­мает вызов: проис­ходит первый, ещё короткий спор. «Он убил мать!» — «А она убила мужа». — «Муж жене — не родная кровь: мате­ре­убий­ство страшней муже­убий­ства». — «Муж жене — родной по закону, сын матери — родной по природе; а закон всюду един, и в природе не святее, чем в семье и обще­стве. Так положил Зевс, вступив в законный брак с своею Герою». — «Что ж, ты — с моло­дыми богами, мы — со старыми!» И они устрем­ля­ются прочь, в Афины: Эриннии — губить Ореста, Аполлон — спасать Ореста.

Действие пере­но­сится в Афины: Орест сидит перед храмом богини, обняв ее кумир, и взывает к ее суду, Эриннии хоро­водом вокруг него поют знаме­нитую «вяжущую песнь»: «Мы блюдём кровавый закон: кто пролил родную кровь — тому попла­титься своей; иначе не станет рода! Он бежать — мы за ним; он в Аид — мы за ним; вот голос старинной Правды!» Афина пред­стаёт из храма:

«Не мне вас судить: кого осужу, тот станет врагом афинянам, а я этого не хочу; пусть же лучшие из афинян сами свершат суд, сами сделают выбор». Хор в тревоге: что решат люди? не рухнет ли древний порядок?

Выходят судьи — афин­ские старей­шины; за ними — Афина, перед ними — с одной стороны Эриннии, с другой — Орест и его наставник Аполлон. Начи­на­ется второй, главный спор. «Ты убил мать». — «А она убила мужа». — «Муж жене — не родная кровь». — «Я такой матери — тоже не родная кровь». — «Он отрёкся от родства!» — «И он прав, — вмеши­ва­ется Аполлон, — отец сыну роднёй, чем мать: отец зачи­нает плод, мать лишь взра­щи­вает его в утробе. Отец и без матери может родить: вот перед вами Афина, без матери рождённая из головы Зевса!» — «Вершите суд», — говорит Афина старей­шинам. Один за другим они голо­суют, опуская камешки в чаши: в чашу осуж­дения, в чашу оправ­дания. Подсчи­ты­вают: голоса разде­ли­лись поровну. «Тогда и я подаю мой голос, — говорит Афина, — и подаю за оправ­дание: мило­сердие выше озлоб­ления, мужское родство выше женского». С тех пор во все века в афин­ском суде при равен­стве голосов подсу­димый считался оправ­данным — «голосом Афины».

Аполлон с победою, Орест с благо­дар­но­стью поки­дают сцену. Перед Афиной оста­ются Эриннии. Они в неистов­стве: рушатся древние устои, люди попи­рают родовые законы, как пока­рать их? Наслать ли на афинян голод, чуму, смерть? «Не нужно, — убеж­дает их Афина. — Мило­сердие выше озлоб­ления: пошлите афин­ской земле плодо­родие, афин­ским семьям много­дет­ность, афин­скому госу­дар­ству крепость. Родовая месть цепью убийств подта­чи­вает госу­дар­ство изнутри, а госу­дар­ство должно быть прочным, чтобы проти­во­стоять внешним врагам. Будьте мило­стивы к афинянам, и афиняне будут вечно чтить вас как „Благих богинь“ — Евменид. А святи­лище ваше будет меж холмом, где стоит мой храм, и холмом, где судит вот этот суд». И хор посте­пенно умиро­тво­ря­ется, прини­мает новую почесть, благо­слов­ляет афин­скую землю: «Прочь раздоры, да не будет крови за кровь, да будет радость за радость, да спло­тятся все вкруг общих дел, против общих врагов». И уже не Эрин­ниями, а Евме­ни­дами, под води­тель­ством Афины, хор поки­дает сцену.  Пересказал М. Л. Гаспаров

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Зарубежная литература древних эпох, средневековья и Возрождения / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 848 с.
Рассказать друзьям:
Нашли опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо.

Читайте также

Эсхил
Эсхил
С титаном Проме­теем, благо­де­телем чело­ве­че­ства, мы уже встре­ча­лись в поэме Гесиода «Теогония». Там он — умный хитрец, который устра­и­вает делёж жерт­вен­ного бычьего мяса между людьми и богами так, чтобы лучшая часть доста­лась в пищу людям...
Софокл
Софокл
В Афинах гово­рили: «Выше всего в жизни людской — закон, и непи­саный закон — выше писа­ного». Непи­саный закон — вечен, он дан природой, на нем держится всякое чело­ве­че­ское обще­ство: ...
Еврипид
Еврипид
Есть миф о герое Ясоне, вожде арго­навтов. Он был наследным царём города Иолка в Северной Греции, но власть в городе захватил его старший родственник, властный Пелий, и, чтобы вернуть ее, ...
Что непонятно? Что упущено? Что можно улучшить? Все отзывы читаем, публикуем только полезные и интересные.