В списках не значился

1974
Краткое содержание романа
Читается за 15 мин.
Оригинал — за 6 ч.

Часть первая

За всю жизнь Коле Плужникову не встречалось столько приятных неожиданностей, сколько выпало в последние три недели. Приказа о присвоении ему, Николаю Петровичу Плужникову, воинского звания ждал давно, но следом посыпались неожиданности в изобилии. Коля просыпался по ночам от собственного смеха. После приказа выдали лейтенантскую форму, вечером начальник училища поздравлял каждого с окончанием, вручая «Удостоверение личности командира РККА» и увесистый ТТ. А потом начался вечер, «самый прекрасный из всех вечеров». У Плужникова не было девушки, и он пригласил «библиотекаршу Зою».

На следующий день ребята стали разъезжаться в отпуск, обмениваясь адресами. Плужникову проездные документы не выдавали, а через два дня вызвали к комиссару училища. Он попросил Николая вместо отпуска помочь разобраться с имуществом училища, которое расширялось в связи с осложнившейся обстановкой в Европе. «Коля Плужников остался в училище на странной должности „куда пошлют“. Весь курс давно разъехался, давно крутил романы, загорал, купался, танцевал, а Коля прилежно считал постельные комплекты, погонные метры портянок и пары яловых сапог и писал всякие докладные». Так прошли две недели. Однажды вечером его остановила Зоя, стала звать к себе, муж её в отъезде. Плужников было согласился, но увидел комиссара и смутился, пошёл за ним. Комиссар вызвал Плужникова на следующий день к начальнику училища поговорить о дальнейшей службе. В приёмной генерала Николай встретил своего бывшего взводного командира Горобцова, предложившего Плужникову служить вместе: «Ты ко мне просись, ладно? Мол, давно вместе служим, сработались...» Вышедший от генерала взводный Величко после ухода Горобцова также звал Плужникова к себе. Потом лейтенанта пригласили к генералу. Плужников смутился, ходили слухи, что генерал был в сражающейся Испании, к нему испытывали особое почтение.

Посмотрев документы Николая, генерал отметил его отличные оценки, прекрасную стрельбу и предложил остаться в училище командиром учебного взвода, поинтересовался возрастом Плужникова. «Я родился 12 апреля 1922 года», — отбарабанил Коля, а сам лихорадочно соображал, что ответить. Хотелось «послужить в войсках», чтобы стать настоящим командиром. Генерал продолжал: через три года Коля сможет поступить в академию, и, судя по всему, «вам следует учиться дальше». Генерал с комиссаром стали обсуждать, к кому, Горобцову или Величко, направить Плужникова. Краснея и смущаясь, Николай отказался: «Это большая честь... Я считаю, что каждый командир должен сначала послужить в войсках... так нам говорили в училище... Направьте меня в любую часть и на любую должность». «А ведь он молодчага, комиссар», — неожиданно ответил генерал. Николая направили в Особый Западный округ командиром взвода, об этом даже не мечтал. Правда, с условием, что через год вернётся после войсковой практики в училище. Единственное огорчение — не дали отпуск: к воскресенью надо прибыть в часть. Вечером он «отбыл через Москву, имея три дня в запасе: до воскресенья».

В Москву поезд пришёл ранним утром. До Кропоткинской Коля доехал на метро, «самом красивом метро в мире». Подошёл к дому и ощутил трепет — все здесь знакомо до боли. Навстречу из ворот вышли две девушки, в одной он не сразу узнал сестру Веру. Девушки побежали в школу — последнее комсомольское собрание пропускать нельзя, сговорились встретиться в обед. Мать ничуть не изменилась, даже халат был прежний. Она вдруг расплакалась: «Боже, как ты похож на отца!..» Отец погиб в Средней Азии в 1926 году в схватке с басмачами. Из разговора с матерью Коля выяснил: Валя, подруга сестры, когда-то была в него влюблена. Сейчас выросла в замечательную красавицу. Все это слушать чрезвычайно приятно. На Белорусском вокзале, куда Коля приехал за билетом, выяснилось: его поезд отправляется в семь часов вечера, но это невозможно. Сказав дежурному, что больна мать, Плужников взял билет с пересадкой в Минске на три минуты первого и, поблагодарив дежурного, отправился в магазин. Купил шампанского, вишнёвую наливку, мадеру. Мать испугалась обилия спиртного, Николай беспечно махнул рукой: «Гулять так гулять».

Придя домой и накрывая на стол, сестра постоянно расспрашивала об учёбе в училище, о предстоящей службе, обещала навестить его на новом месте службы с подругой. Наконец появилась Валя, просила Николая задержаться, но он не мог: «на границе неспокойно». Говорили о неизбежности войны. По утверждению Николая, это будет быстрая война: нас поддержит мировой пролетариат, пролетариат Германии и, самое главное, Красная Армия, её боеспособность. Потом Валя предложила посмотреть принесённые ею пластинки, они были замечательные, «пела сама Франчески Гааль». Заговорили о Верочке, собирающейся стать артисткой. Валя считает, что кроме желания необходим и талант.

За девятнадцать лет Коля так ни с кем и не целовался. В училище он регулярно ходил в увольнения, посещал театры, ел мороженое, на танцы не ходил — танцевал плохо. Ни с кем, кроме Зои, не знакомился. Теперь же «он знал, что не знакомился только потому, что на свете существовала Валя. Ради такой девушки стоило страдать, а страдания эти давали ему право гордо и прямо встречать её осторожный взгляд. И Коля был очень доволен собой».

Потом они танцевали, Коля смущался своей неумелости. Танцуя с Валей, приглашал её в гости, обещал заказать пропуск, просил только заранее сообщить о приезде. Коля понял, что влюбился, Валя пообещала ждать его. Уезжая на вокзал, простился с мамой как-то несерьёзно, потому что девчонки уже потащили его чемодан вниз, пообещал: «Как приеду, сразу напишу». На вокзале Николай переживает, что девушки опоздают на метро, и боится, если они уйдут до отправления поезда.

Николай впервые так далеко ехал на поезде, поэтому всю дорогу не отходил от окна. Долго стояли в Барановичах, наконец мимо тяжело прогремел бесконечный товарный состав. Пожилой капитан недовольно отметил: «Немцам день и ночь хлебушек гоним и гоним. Это как понимать прикажете?» Коля не знал, что ответить, у СССР ведь договор с Германией.

Приехав в Брест, он долго искал столовую, но так и не нашёл. Встретив лейтенанта-тёзку, пошёл обедать в ресторан «Беларусь». Там к «Николаям» присоединился танкист Андрей. В ресторане играл прекрасный скрипач Рувим Свицкий «с золотыми пальцами, золотыми ушами и золотым сердцем...». Танкист сообщил, что лётчикам отменили отпуска, а пограничники каждую ночь за Бугом слышат ревущие моторы танков и тягачей. Плужников спросил о провокации. Андрей слышал: перебежчики сообщают: «Немцы готовятся к войне». После ужина Николай и Андрей ушли, а Плужников остался — Свицкий собирался сыграть для него. «У Коли немного кружилась голова, и все вокруг казалось прекрасным». Скрипач предлагает проводить лейтенанта в крепость, туда же едет его племянница. По дороге Свицкий рассказывает: с приходом советских войск «мы отвыкли от темноты и от безработицы тоже». Открылась музыкальная школа — скоро будет много музыкантов. Затем они наняли извозчика и поехали в крепость. В темноте Николай почти не видел девушку, которую Рувим называл «Миррочка». Позже Рувим вышел, а молодые люди поехали дальше. Они осмотрели камень на границе крепости и подъехали к КПП. Николай ожидал увидеть нечто наподобие Кремля, но впереди чернело что-то бесформенное. Они вышли, Плужников отдал пятёрку, но извозчик отметил, что хватит рубля. Мирра указала на КПП, где надо было предъявлять документы. Николай удивился, что перед ним крепость. Девушка объяснила: «Перейдём через обводной канал, и будут Северные ворота».

На контрольно-пропускном пункте Николая задержали, пришлось вызывать дежурного. После чтения документов дежурный попросил: «Миррочка, ты — человек нашенский. Веди прямо в казармы 333-го полка: там есть комнаты для командировочных». Николай возразил, ему надо в свой полк. «Утром разберётесь», — ответил сержант. Идя по крепости, лейтенант поинтересовался жильём. Мирра обещала помочь ему найти комнату. Она спросила, что в Москве слышно о войне? Николай ничего не ответил. Провокационные разговоры он вести не намерен, поэтому заговорил о договоре с Германией и о мощи советской техники. Плужникову «очень не понравилась осведомлённость этой хромоножки. Она была наблюдательна, не глупа, остра на язык: с этим он готов был смириться, но её осведомлённость о наличии в крепости бронетанковых сил, о передислокации частей лагеря, даже о спичках и соли не могли быть случайной...». Даже своё ночное путешествие по городу с Миррой Николай склонен был считать не случайным. Лейтенант стал подозрительным, когда их остановили на следующем КПП, он потянулся к кобуре, поднялась тревога. Николай упал на землю. Вскоре недоразумение выяснилось. Плужников схитрил: полез не в кобуру, а «почесаться».

Неожиданно расхохоталась Мирра, а за ней остальные: Плужников был весь в пыли. Мирра предупредила, чтобы он не стряхивал пыль, надо щёткой, иначе вобьёт грязь в одежду. Девушка пообещала достать щётку. Миновав речушку Мухавец и трехарочные ворота, вошли во внутреннюю крепость к кольцевым казармам. Потом Мирра вспомнила, лейтенанта надо вычистить, и повела его в склад. «Он вошёл в обширное, плохо освещённое помещение, придавленное тяжёлым сводчатым потолком... В складе этом было прохладно, но сухо: пол кое-где покрывал речной песок...» Привыкнув к освещению, Николай разглядел двух женщин и усатого старшину, сидящего около железной печурки. Мирра отыскала щётку и позвала Николая: «Пойдём уж чиститься, горе... чьё-то», Николай возражал, но Мирра энергично вычистила его. Лейтенант сердито молчал, поддаваясь командам девушки. Вернувшись в склад, Плужников увидел ещё двоих: старшего сержанта Федорчука и красноармейца Васю Волкова. Они должны были протереть патроны и набить ими диски и пулемётные ленты. Христина Яновна угощала всех чаем. Николай собрался в полк, но Анна Петровна остановила его: «Служба от вас не убежит», предложила ему чая и стала расспрашивать, откуда он родом. Вскоре все собрались вокруг стола пить чай с выпечкой, которая, по словам тёти Христи, сегодня особо удалась.

Вдруг снаружи полыхнуло синее пламя, послышался тяжёлый грохот. Вначале подумалось, гроза. «Вздрогнули стены каземата, с потолка посыпалась штукатурка, и сквозь оглушительный вой и рёв все яснее и яснее прорывались раскатистые разрывы тяжёлых снарядов». Федорчук вскочил и закричал, что взорван склад боепитания. «Война!» — крикнул старшина Степан Матвеевич. Коля кинулся наверх, старшина попытался его остановить. Это было 22 июня 1941 года, четыре часа пятнадцать минут по московскому времени.

Часть вторая

Плужников выскочил в самый центр незнакомой, полыхающей крепости, — артиллерийский обстрел ещё продолжался, но наметилось его замедление. Немцы перенесли огневой вал на внешние обводы. Плужников огляделся: кругом все пылало, в промасленном и пробензиненном гараже заживо горели люди. Николай побежал на КПП, там ему скажут, куда явиться, по пути к воротам прыгнул в воронку, спасаясь от тяжёлого снаряда. Сюда же скатился боец, сообщивший: «Немцы в клубе». Плужников ясно понял: "немцы ворвались в крепость, и это означало: война действительно началась. Боец послан на склад боепитания за боеприпасами. Плужникову нужно срочно раздобыть хоть какое-то оружие, но боец не знает, где склад. Кондаков знал, но его убило. Парнишка вспомнил, они бежали влево, значит, склад слева. Плужников выглянул и увидел первого убитого, который невольно притягивал к себе любопытство лейтенанта. Николай наскоро разобрался, куда следует бежать, и приказал бойцу не отставать. Но они не нашли склада.«Плужников понял, что вновь остался с одним пистолетом, променяв удобную дальнюю воронку на почти оголённое место рядом с костёлом.

Он приказал бежать к своим, время от времени крича «свои!». Они добежали до ограды, перемахнув через неё, оказались среди своих. Старший лейтенант сердито кричал, что надо «перебежками». Плужников хотел доложить по форме, но старший лейтенант слушать не стал, а коротко объяснил обстановку. Приказал Николаю забрать винтовку у сержанта и добавил: «нам бы только до своих додержаться». Все напряжённо взглядывали в стену ворот, ожидая очередной атаки немцев. Сюда стали подтягиваться бойцы с немецкими автоматами. Двое пограничников у пулемёта попросили лейтенанта набить ленты патронами. Почти все уже расстреляли. Плужников узнал, что патроны — в подвале. Но оказалось, патроны кончились. Николай увидел много раненых. Все ожидали подмогу из города. Черноволосый решил ворваться в клуб и ликвидировать немецких автоматчиков. «Если нет оружия, рвите зубами, — закончил он свою речь, — или кирпич вон захвати». Увидя Плужникова, замполит поинтересовался, какого тот полка. Николай ответил, что ещё не значится в списках. Замполит дал ему десять человек, поручив атаковать окна. Плужников отдал винтовку, распределил окна между своими бойцами, подготовившись к атаке. Замполитрука крикнул: «Вперёд! За Родину!» Бойцы с криками «ура!» кинулись в атаку. Ворвавшись в костёл, «хрипя и яростно матерясь, душили, рвали зубами, выдавливали глаза, раздирали рты, кромсали ножами, били лопатами, кирпичами, прикладами... Плужников видел только широко оскаленные рты и слышал только протяжный звериный рёв». Он глядел доли секунды, потом кинулся в общую массу... Бой кончился, немцы, не выдержав, бежали из костёла, оставив на полу мёртвых и раненых. Плужников, сидя у стены, понял: бой кончился, он сам не ранен, и не испытал ничего, кроме тошноты и усталости. Николаю поручено удержать костёл — ключ обороны цитадели, обещали дать станковый пулемёт. Плужников попросил воды для пулемёта. До берега не добраться, решили собрать фляжки и передать лейтенанту. Замполитрука приказал всем надеть каски. Забрали раненых. После удара по голове, очевидно, прикладом, Плужников усилием воли удерживал сознание. Боец подал ему фляжку с водой. Николай узнал его имя — Петр Сальников. Плужников разжился трофейным автоматом и пошёл к бойцам. Надо было собрать оружие и подготовиться к новым атакам. Но бойцы уже собрали, пока он приходил в себя. Наблюдатель объявил о появлении бомбовозов. В это время к клубу волокли обещанный станковый пулемёт. Плужников приказал всем надеть каски. Началась бомбёжка, кинув пулемёт, бойцы спрятались в укрытие. Сержант побежал за пулемётом, но его, казалось, накрыло бомбой. После бомбёжки, однако, выяснилось, что он живой, тащит пулемёт, а сзади бежит боец с лентами патронов. В костёле обнаружили трёх женщин, скрывавшихся от обстрела. Они видели в подвале немцев. Плужников с шестью бойцами пошёл проверить. Проходов было три, распределив людей, Николай с Сальниковым пошёл правым коридором. Боец боялся темноты, Плужников и сам пугался, но ни за что не признался бы в этом даже себе самому. Это был почти мистический ужас перед неизвестностью. Все группы вернулись, не обнаружив немцев. Решили, что женщинам померещилось с испугу.

Началась новая атака немцев. Сержант стрелял из пулемёта, Плужников, удерживая окна, стрелял и стрелял, а серо-зелёные фигуры бежали к костёлу. После атаки опять началась бомбёжка. После неё — атака. Так прошёл день. При бомбёжках Плужников уже никуда не бегал, а ложился тут же у сводчатого окна. Когда бомбёжка кончалась, он поднимался и стрелял в бегущих немцев. Хотелось просто лечь и закрыть глаза, но он не мог позволить себе даже минуты отдыха: надо было узнать, сколько осталось в живых, и где-то раздобыть патроны. Сержант ответил, что патронов нет. Живых — пятеро, раненых — двое. Плужников поинтересовался, почему не идёт армия на помощь. Сержант уверил, к ночи придут. Сержант с пограничниками пошёл в казармы за патронами и распоряжениями комиссара. Сальников отпросился сбегать за водой, Плужников разрешил попробовать достать, пулемёту тоже необходима вода. Собрав пустые фляжки, боец побежал к Мухавцу или Бугу. Пограничник предложил Плужникову «пощупать» немцев, предупредил, чтоб автоматы не брал, а лишь рожки с патронами и гранаты. Набрав патронов, они нарвались на раненого, который стрелял в Плужникова. Пограничник хотел его добить, но Николай не разрешил. Пограничник озлился: «Не сметь? Дружка моего кончили — не сметь? В тебя пальнули — тоже не сметь?..» Он все же добил раненого, а потом спросил у лейтенанта, не задел ли его немец? Отдохнув, вернулись в костёл. Сержант уже был там. «Ночью приказано собрать оружие, наладить связь, перевести женщин и детей в глубокие подвалы». Им же приказано удерживать костёл, обещано помочь людьми. На вопрос о помощи армии сказано, что ждут. Но это прозвучало так, что Плужников понял, «из 84-го полка никакой помощи не ждут». Сержант предложил Плужникову пожевать хлеба, он «мысли оттягивает». Вспоминая утро, Николай подумал: «И склад, и тех двух женщин, и хромоножку, и бойцов — всех засыпало первым залпом. Где-то совсем рядом, совсем недалеко от костёла. А ему повезло, он выскочил. Ему повезло...» Вернулся Сальников с водой. В первую очередь «напоили пулемёт», бойцам дали по три глотка. После рукопашного боя и удачной вылазки за водой страх Сальникова прошёл. Он был радостно оживлён. Это раздражало Плужникова, и он отправил бойца к соседям за патронами и гранатами, а заодно сообщить, что костёл они удержат. Через час пришли десять бойцов. Плужников хотел их проинструктировать, но из обожжённых глаз текли слезы, не было сил. Его заменил пограничник. Лейтенант прилёг на минуту и — как провалился.

Так кончился первый день войны, и он не знал, скорчившись на грязном полу костёла, и не мог знать, сколько их будет впереди... И бойцы, вповалку спавшие рядом и дежурившие у входа, тоже не знали и не могли знать, сколько дней отпущено каждому из них. Они жили единой жизнью, но смерть у каждого была своя.

Также читают

Борис Васильев
Васильев
Май 1942 г. Сельская местность в России. Идёт война с фашистской Германией. 171-м железнодорожным разъездом командует старшина Федот Евграфыч Васков. Ему тридцать два года...
Борис Васильев
Васильев
Все жители посёлка звали Егора Полушкина бедоносцем. Куда исчезли две первые буквы — не помнил уже никто. Даже жена Полушкина, Харитина называла мужа «нелюдью заморской» и «чёртовым бедоносцем»...
Владимир Карпович Железников
Железников
Маленький старинный городок на берегу Оки. Пожилой Николай Николаевич Бессольцев уже несколько лет живёт один в столетнем фамильном доме с мезонином и четырьмя балконами...
Что непонятно? Что упущено? Все отзывы читаем, публикуем только полезные и интересные. Критике рады.
Нашли опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо.