Мы с Холмсом сидели в его квартире на Бейкер-стрит и рассуждали о том, что «жизнь несравненно причудливее, чем всё, что способно создать воображение человеческое». Выглянув в окно, он заявил, что видит, кажется, одну из своих будущих клиенток. Вскоре раздался звонок в дверь. Вошедшая взволнованная женщина «в тяжёлом меховом боа, с большим красным пером на кокетливо сдвинутой набок широкополой шляпе» умоляла найти пропавшего жениха.

Мисс Мэри Сазерлэнд жила вместе с матерью и отчимом, мистером Уиндибенком. От дяди ей досталось небольшое состояние, ренту с которого, не желая быть «обузой дома», она отдавала в семью, а сама зарабатывала перепиской на машинке. Оставшуюся после смерти отца паяльную мастерскую отчим заставил продать — ему, коммивояжёру по продаже вин, содержать её было «не к лицу». К падчерице он относился строго и не любил, когда она выходила в свет, считая что «женщина должна довольствоваться своим семейным кругом».

Однажды союз газопроводчиков, в котором раньше состоял отец, прислал матери билеты на ежегодный бал, и мисс Сазерленд, несмотря на недовольство отчима и воспользовавшись его деловым отъездом, решила пойти вместе с ней. Там-то она и познакомилась с мистером Госмером Эйнджелом, а вскоре они начали встречаться тайком от отчима.

«Он был очень застенчив, мистер Холмс. Он охотнее гулял со мною вечером, чем днём, не любил привлекать к себе внимание. Он был очень сдержан и учтив. Даже голос у него был тихий-тихий». Где он живёт и работает, она точно не знала, а все письма адресовала в почтовое отделение на Леднхолл-стрит до востребования.

Вскоре Госмер предложил обвенчаться. Отчима в это время не было дома, и мать уговаривала дочь не сообщать ему о венчании, но та всё-таки послала письмо, которое, не застав мистера Уиндибенка, вернулось обратно. В день венчания кэб, в который сел жених, к удивлению кучера и собравшихся приехал к церкви пустым. Госмер постоянно твердил, что невеста должна верить ему и ждать его, даже если случится что-нибудь непредвиденное, будто предчувствуя какую-то опасность.

Холмс посоветовал мисс Сазерлэнд постараться забыть Госмера. Раскурив трубку и поразмыслив о материалах дела, он решил отправить два письма: одно в фирму отчима, а другое лично мистеру Уиндибенку с просьбой зайти.

На следующий день я прибыл к Холмсу около шести вечера и сразу же осведомился об этой загадочной истории, на что тот ответил, что ничего загадочного здесь нет. В этот момент вошёл мистер Уиндибенк.

«Полагаю, что это письмо на машинке, в котором вы обещаете прийти ко мне в шесть часов вечера, написано вами?» — спросил Холмс и после утвердительного ответа заявил, что шрифты в его ответе и письмах неуловимого Госмера совпадают. Уиндибенк, «озираясь, как крыса, попавшая в крысоловку» упал на стул.

Мисс Сазерлэнд обладала приличным доходом, и чтобы она, выйдя замуж, не изъяла эти деньги из семейного бюджета, отчим при содействии жены решил сыграть роль жениха. Оставив её перед самым венчанием, Уиндибенк рассчитывал, что та не скоро оправится от потрясения и некоторое время ей будет не до любви.

«Это… это — неподсудное дело», — засуетился Уиндибенк. При виде его наглой усмешки, Холмс протянул руку, чтобы снять со стены хлыст и проучить мерзавца, но тот выскочил за дверь и со всех ног понёсся прочь.

Холмс решил не сообщать мисс Сазерленд о происшедшем, ибо «опасно отнимать у тигрицы тигрёнка, а у женщины её заблуждение».  Пересказала Юлия Песковая