Юз Алешковский
Юз Алешковский
род. 1929

Николай Николаевич

Краткое содержание повести
Читается за 5–10 мин
Оригинал — за 60−70 мин

Бывший вор-карманник Николай Нико­ла­евич за бутылкой расска­зы­вает историю своей жизни молча­ли­вому собе­сед­нику.

Он осво­бо­дился девят­на­дцати лет, сразу после войны. Тётка его пропи­сала в Москве. Николай Нико­ла­евич нигде не работал — куропчил (воровал) по карманам в трам­вайной толчее и был при деньгах. Но тут вышел указ об увели­чении срока за воров­ство, и Николай Нико­ла­евич, по совету тётки, устра­и­ва­ется рабо­тать в лабо­ра­торию к своему соседу по комму­нальной квар­тире, учёному-биологу по фамилии Кимза.

Неделю Николай Нико­ла­евич моет склянки и однажды в очереди у буфета, пови­нуясь привычке, вытас­ки­вает у началь­ника кадров бумажник. В туалете он обна­ру­жи­вает в бумаж­нике не деньги, а доносы на сотруд­ников инсти­тута. Николай Нико­ла­евич спус­кает все это «богат­ство» в унитаз, оставив лишь донос на Кимзу, кото­рому его пока­зы­вает. Тот блед­неет и раство­ряет донос в кислоте. Назавтра Николай Нико­ла­евич говорит Кимзе, что бросает работу. Кимза пред­ла­гает ему рабо­тать в новом каче­стве — стать донором спермы для своих новых опытов, равных которым не было в истории биологии. Они обго­ва­ри­вают условия: оргазм ежедневно по утрам, рабочий день не норми­рован, оклад — восемьсот двадцать рублей. Николай Нико­ла­евич согла­ша­ется. На всякий случай вечером он идёт посо­ве­то­ваться насчёт своей будущей работы с прия­телем — между­на­родным «уркой». Тот говорит, что Николай Нико­ла­евич проде­шевил — «я бы этим биологам поштучно свои живчики продавал. На то им и микро­скопы дадены — мелочь подсчи­ты­вать. Жалко вот, нельзя разба­вить мало­фейку. Ну, вроде как сметану в мага­зине. Тоже навар был бы». Николай Нико­ла­евич рассчи­ты­вает в будущем посте­пенно поднять цену.

В первый раз он запол­няет пробирку напо­ло­вину — «целый млечный путь», как говорил когда-то его сосед по нарам, астроном по специ­аль­ности. Кимза доволен: «Ну, Николай, ты супермен».

Николай Нико­ла­евич «выби­вает» повы­шение оклада до двух тысяч четы­рёхсот, специ­ально бросает в пробирку грязь с каблука — в резуль­тате этой хитрости, якобы для стериль­ности рабо­чего процесса, полу­чает в месяц два литра спирта. На радо­стях Николай Нико­ла­евич напи­ва­ется с между­на­родным уркой и назавтра на рабочем месте никак не может довести себя до оргазма. Он весь взмок, рука дрожит, но ничего не полу­ча­ется. В дверь просо­вы­вает голову какой-то академик: «Что же вы, батенька, изверг­нуть не можете семечко?» Вдруг одна младшая научная сотруд­ница, Влада Юрьевна, входит в комнату, выклю­чает свет — и своей рукой берет Николая Нико­ла­е­вича «за грубый, хамский, упрямую сволочь, за член...». Николай Нико­ла­евич во время оргазма орёт секунд двадцать так, что звенят пробирки и пере­го­рают лампочки, и падает в обморок.

В следу­ющий раз у него опять не полу­ча­ется спра­виться само­сто­я­тельно, но уже по другой причине. Оказы­ва­ется, Николай Нико­ла­евич влюбился и думает только о Владе Юрьевне. Она снова приходит на помощь. После работы Николай Нико­ла­евич высле­жи­вает Владу Юрьевну, чтобы узнать, где она живёт. Ему хочется «просто так смот­реть на лицо её белое... на волосы рыжие и глаза зелёные».

Назавтра Николаю Нико­ла­е­вичу сооб­щают, что его живчика поме­стили Владе Юрьевне и она забе­ре­ме­нела. Николай Нико­ла­евич расстроен до слез, что таким способом соединён со своей возлюб­ленной, но она говорит: «Я вас понимаю... все это немного грустно. Но наука есть наука».

Комиссия, состо­ящая из руко­вод­ства инсти­тута и людей «не из биологии», закры­вает лабо­ра­торию, так как гене­тика объяв­лена лжена­укой. Николаю Нико­ла­е­вичу устра­и­вают допрос, в чем заклю­ча­лась его работа, но он, поль­зуясь своим лагерным опытом, швыряет в рыло замди­рек­тора черниль­ницу и симу­ли­рует припадок эпилепсии. Корчась на полу, он слышит, как замди­рек­тора отка­зы­ва­ется от своей жены — Влады Юрьевны. Николай Нико­ла­евич выры­ва­ется из инсти­тута, едет к Владе Юрьевне домой и пере­возит её к себе, а сам идёт ноче­вать к между­на­род­ному урке. Утром он дома застаёт бледную Владу Юрьевну, лежащую на диване, и Кимзу, который щупает её пульс. На нервной почве у Влады Юрьевны случился выкидыш. Николай Нико­ла­евич выха­жи­вает Владу Юрьевну, спит рядом с ней на полу. Выдер­жи­вать такое близкое сосед­ство он не в силах, но она призна­ется в своей фригид­ности. Когда же между ними проис­ходит то, о чем так мечтал Николай Нико­ла­евич, и когда он «рубает, как дрова в кино «Комму­нист», Влада Юрьевна, прислу­ши­ваясь к себе, кричит: «Этого не может быть!» В ней просы­па­ется страсть. Каждую ночь они любят друг друга до обмо­рока, приводя друг друга по очереди в сознание наша­тырём. Кимза приносит домой микро­скоп — продол­жать опыты, и Николай Нико­ла­евич раз в неделю сдаёт сперму «для науки» — уже бесплатно.

Жизнь продол­жа­ется: уже морга­ни­стов и космо­по­литов разоб­ла­чили, Влада Юрьевна идёт рабо­тать старшей медсестрой, Николай Нико­ла­евич устра­и­ва­ется сани­таром. Они пере­жи­вают тяжёлые времена. Но тут умирает Сталин. Кимзе возвра­щают лабо­ра­торию, он берет к себе Владу Юрьевну и Николая Нико­ла­е­вича — опыты продол­жа­ются. Николая Нико­ла­е­вича обве­ши­вают датчи­ками, изучая энергию, которая выде­ля­ется при оргазме. Однажды его сперму вводят одной швед­ской даме, и у неё рожда­ется сын, который, правда, ворует — пошёл в папу. Во время опытов Николай Нико­ла­евич читает книги и делает открытие: степень возбуж­дения зависит от чита­е­мого текста. От соцре­а­лизма, например, хоть плачь, а не встаёт, а от чтения, например, Пушкина, «Отелло» или «Мухи-цоко­тухи» (особенно когда паучок муху уволок) эффект наибольший. Один академик, проана­ли­зи­ровав данные, сооб­щает Николаю Нико­ла­е­вичу свой вывод: вся совет­ская наука, особенно марк­сизм-лени­низм, — сплошная «суходрочка». «Партия дрочит. Прави­тель­ство онани­рует. Наука мастур­би­рует», — и всем кажется, что после этого, как при оргазме, вдруг настанет светлое будущее. Академик раду­ется, что от этой суходрочки не погиб в Николае Нико­ла­е­виче человек, и спра­ши­вает, каким насто­ящим делом хочет он заняться после опытов. Николай Нико­ла­евич вспо­ми­нает одну полезную книгу, выпу­щенную ещё при царе, — «Как самому почи­нить свою обувь», от которой у него «стоял, как штык», и решает пойти рабо­тать сапож­ником. «А как же вы тут без меня?» — спра­ши­вает он у акаде­мика. «Упра­вимся. Пусть моло­дёжь сама дрочит. Нечего делать науку в белых перчатках», — отве­чает академик и обещает прийти к Николаю Нико­ла­е­вичу чинить туфли. И Николай Нико­ла­евич решает оста­вить на работе записку: «Я завязал. Пусть дрочит Фидель Кастро. Ему делать нечего» — и слинять. Он пред­став­ляет, как Кимза бросится к Владе Юрьевне в отча­янии: «Оста­но­вится сейчас из-за твоего Коленьки наука». А Влада Юрьевна ответит: «Не оста­но­вится. У нас нако­пи­лось много необ­ра­бо­танных фактов. Давайте их обра­ба­ты­вать».  Пересказал В. М. Сотников

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.
Рассказать друзьям:
Нашли опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо.
Юз Алешковский

Алешковский

род. 1929 Биография

Читайте также

Юз Алешковский
Алешковский
Герой повести обра­ща­ется к своему собу­тыль­нику: «Давай, Коля, начнём по порядку, хотя мне совер­шенно не ясно, какой во всей этой нелепой истории может быть порядок». Однажды, в 1949 г...
Что непонятно? Что упущено? Что можно улучшить? Все отзывы читаем, публикуем только полезные и интересные.